Софья Никитина



Из ткани сна
I
Сумерки сгущаются над Прагой. Они достигают колокольни собора Святого Вита и, убедившись, что его вершина захвачена, двигаются дальше. Покоряют на пути острые шпили башен Тынского храма, взметнувшиеся к небу, и зеленый купол костела Святого Николая. Проходит еще немного времени, и в полумраке скрываются пражские улицы, загораются тусклым светом фонари, теряют дневную яркость волнообразные черепичные крыши.

Скрипучая дверь распахивается с тяжелым усилием. На мокрую и скользкую от утреннего ливня брусчатку неохотно ступают ботинки. Следом за ними в узком переулке показывается долговязая фигура в нелепом коричневом пальто. Виктор поднимает изнеможенное лицо к небу, висящему над городом серым полотном. Обреченно опускает опухшие впалые глаза, обматывает шею черным шарфом и шагает.
Сверху, словно в такт его движению, начинает моросить дождь. Он косыми линиями ложится на зеркальную поверхность очков, и холодные руки не справляются с мокрыми стеклами. Виктор злится, перестает смотреть под ноги и наступает в глубокую лужу. С досады ускоряется и выходит на проспект.
Его оглушают сигналы машин, мчащихся серыми пятнами вдоль улицы. Он быстро теряется в толпе и еле уворачивается от острых спиц зонтов. Сзади кто-то неловко наступает ему на ногу и, не извиняясь, скрывается в ближайшем баре. Виктор останавливается и оглядывается. На фасаде маленького балкона застыл невесомый ангел. По его лицу текут грязные разводы.

Поворачивается ─ и среди скульптур на фасаде старого здания, на уровне своей головы, замечает уродливый маскарон. Вздрагивает: на секунду ему показалось, что каменные глаза сверкнули. Где-то далеко, будто на другом конце Праги, раздается гром.
Виктор становится перед светофором. В спину ударяет поток ледяного ветра. Он морщится и прячет нос в воротнике пальто. Пряди темных волос спадают на глаза и почти закрывают обзор. Сквозь них Виктор различает запотевшую витрину кофейни. Вдруг замечает в ней знакомый силуэт. Нервно сглатывает и, не дожидаясь зеленого света, ныряет в подвернувшуюся арку. Не хватало еще встретиться с издателем!
Виктор обещал ему законченную рукопись романа неделю назад. С тех пор ничего не изменилось. Последняя глава так и осталась ненаписанной. В ней главный герой наяву должен был встретиться с незнакомкой, являвшейся ему во снах.

Виктор никак не мог запечатлеть образ этой девушки. В набросках все казалось ему неестественным, даже картонным. В муках он исписывал лист за листом и, прочитав их, комкал и рвал. Готовые портреты выходили один пошлее другого. В голове навязчиво кружились цитаты из собственного романа и недавно переписанных в блокнот стихотворений. Нужные слова не шли. Мысли не собирались воедино, пересыхало во рту.

В бессилии автор падал на спинку дивана и закрывал глаза. Но и за пределами реальности его не отпускал безликий женский профиль. Он лишил его сна и покоя.
Виктор переводит дыхание. Снова наступает в лужу и ловит себя на мысли, что подошва у ботинок слишком тонка для поздних прогулок. Оглядывается среди зданий с грязными окнами и спрашивает себя: «И зачем я вышел из дома?» Знает, что для него смертельно остаться наедине с собой еще хоть час.

Он собирает остатки сил, пересекает еще несколько улиц и, наконец, оказывается у арки Староместской мостовой башни. Не поднимая глаз вверх, Виктор телом чувствует тяжесть ее четырех готических ярусов и не задерживается взглядом на святых покровителях, закованных в каменные жилы.

Он смотрит на безлюдный Карлов мост. Туман обволакивает речного властелина со всех сторон, скрывая в пелене тридцать памятников ─ его бессменных стражников. Фонари медленно гаснут. Виктор перестает различать вдали шпили Малостранских башен. Он проходит несколько метров моста, и в этот же момент позади него раздаются громкие стоны: напоминают о себе давние казни. Виктор лихорадочно оглядывается. Кроме тумана, мгновенно заполнившего пустое пространство, к счастью, ничего не видит.
Внезапно его подхватывает мощный порыв ветра и проносит до середины моста. Еле стоя на ногах, он обхватывает руками мокрый выступ и заглядывает вниз. Свирепые воды Влтавы неистово бьют в подпоры Карлова моста, надеясь сломить вековую мудрость. Но гордый каменный гигант сопротивляется и остается неподвижен.

Лицо Виктора обдает жаром. Он делает несколько шагов и прислоняется к памятнику Яну Непомуцкого. Его веки наливаются грузом, и наступает темнота.
II
Забытье наконец оставляет его. В запотевших линзах очков перед ним плывут очертания моста. Он превозмогает усталость, с трудом поднимает голову и замечает перед собой девушку в нежно-голубом платье. Она стоит к нему спиной и словно не замечает его присутствия. Ветер играет с ее вьющимися русыми прядями, переплетая и перепутывая их.

─ Где я? – Виктор нарушает молчание.

─ В центре Вселенной. На Карловом мосту, конечно, ─ произносит незнакомка, высвобождаясь из слоев тумана.

─ Как я здесь оказался?

─ Этого я не знаю. Вероятно, Вы, как и я, пришли сюда избавиться от мук. Обрести покой, ─ девушка оборачивается.

Взгляд дымчатых глаз согревает Виктора. Он задерживается на ее бледном лице… и вдруг вспоминает, зачем в промозглый вечер ступил на камни моста и вытерпел все тяготы холодной осенней погоды.

Все было ради секундного озарения.

─ Вы тоже пишете? ─ механически спрашивает он, поддаваясь потоку мыслей. Кровь приливает к его вискам. Сердцебиение учащается. В горле опять пересыхает. По телу пробегает озноб.

- Иногда. Но больше читаю. Стихи, ─ Виктор не слышит.

«Да, именно она. Ее я так долго искал», ─ эхом отзывается в его ушах.

На мгновение ему кажется, что ветер вновь подхватывает его тело и несет прочь с Карлова моста.

─ Вы меня слышите? ─ девушка невесомой рукой дотрагивается до лба Виктора. Он чувствует тепло ее пальцев. Улыбается. И легко, будто бы давно того ждал, покидает землю.

С детальной точностью встает перед ним незнакомка, та, что является во снах герою его романа. Она откидывает назад длинные волнистые волосы, расправляет складки на воздушном голубом платье и, растворяясь в сгустках тумана, манит Виктора рукой. Он бросается за ней…
III
Яркий свет давит на глаза сквозь закрытые веки. Надрывно скрипит световая панель на потолке. С блестящей поверхности крана скатываются мутные капли и, достигая дна раковины, нервно отбивают ритм.

Виктор мучится от ноющей головной боли и сжимает сухие кончики губ. Преодолевает сонливость, разлитую по телу, и немного приподнимается на локтях. Обводит глазами белые стены палаты и скрытое за жалюзи окно, через которое видна узкая полоса неба. Останавливается на прикроватной тумбочке и замечает раскрытую тетрадь.

«Все еще не написал», ─ говорит внутренний голос.

Распахивается дверь, и в палату вместе с коридорным сквозняком проникает медсестра. Виктор притворяется спящим. Из-под неплотно сомкнутых ресниц следит за тем, как она ловким движением меняет капельницу. Старается не раскрыть себя. Замечает, как с ее головы слетает косынка, обнажая длинные пряди каштановых волос.
─ Проснулись? ─ заботливо спрашивает девушка и протягивает ему градусник, предварительно стряхнув его. Пока градусник нагревается, в памяти Виктора высвечивается мокрая Прага, безлюдный Карлов мост и голубое платье в тумане.

«Это сон?.. Но я был там совершенно точно», ─ подушечками пальцев он нащупывает склизкий мостовой выступ. «Она даже дотронулась до меня», ─ лоб помнит тепло руки. Виски словно стягивает эластичный бинт.

«На Карловом мосту ты улыбнешься…» ─ трижды звенит в его ушах.

«Кто улыбнется? Я? Она?..» ─ Виктор чувствует, как медсестра вынимает градусник.

─ Температура немного спала. Впервые за три дня. Вы молодец. ─ произносит она и отворяет дверь, собираясь уходить.
В палату неожиданно врывается поток воздуха: в коридоре промелькнули белые колпаки и каталка.

Шуршат страницы. Это не ускользает от Виктора. Он берет с прикроватной тумбочки тетрадь, раскрытую на последней главе романа.

Вместо пустого листа на него смотрит отпечаток лица незнакомки...