МАРИЯ МИНИНА
Это нормально?
Нужна ли молодому читателю литература с возрастными ограничениями?
Я сижу на второй парте в первом ряду с девочкой из Санкт-Петербурга. Открываю бутылку с прохладной водой, делаю глоток. Вода постепенно наполняет меня, затем, словно Алиса из сказки Льюиса Кэрролла, я сама оказываюсь в бутылке. Сквозь пластик до меня доносится глухой голос лектора, я пытаюсь вслушиваться в услышанные обрывки фраз, но тщетно. Прислоняюсь к запотевшей стенке бутылки и вижу рядом сосуд еще выше и шире, чем мой, и девочку 14 лет, беспомощно барахтающуюся в нем.

Возвращаюсь.

Я сижу на второй парте в первом ряду с девочкой из Санкт-Петербурга. Наталья Свирина рассказывает о современной литературе и присущим ей чертам. Каждому стажеру были выданы четыре листочка. На моих красуются названия книг Беатриче Мазини «Дети в лесу», «Первокурсница» Виктории Ледерман, «Мисс Черити» Мари-Од-Мюрай и «Три правды о себе» Джулии Баксбаум. Все эти книги написаны о подростках и для подростков. Каждый потенциальный читатель легко разберется в строении фабулы, задумке писателя и чувствах героев. Собственно, на то и расчет. Детская литература не должна быть сложной. Ее легко читать и легко купить. Возрастные маркировки на ней либо отсутствуют, либо являются формальностью как, например, «12+».

Детская. Да, да, я не права. Как минимум потому, что читать подобное рекомендуют и старшеклассникам, как максимум, потому что на этой самой лекции, когда Наталья Михайловна спросила наше мнение, стоит ли подростковую литературу читать взрослым, большая часть собравшихся ответила: «Да». Аргументация была разной. Кто-то считал, что взрослые — те же подростки, и читать подобную литературу для них почти то же самое, что для нас. Кто-то, что взрослые смогут увидеть через эти страницы то, чем мы живем на самом деле, а значит — лучше нас понимать.

Сейчас я осознала, что не помню ни одного противоположного мнения. Его не было. По крайней мере, высказанного. Но и я промолчала, так что судить не мне. Дело в том, что в тот момент, когда я хотела взять свое слово, я поняла, что эта палка двух концов. Видите ли, я считаю, что литература, созданная специально для подростков, является проекцией стереотипов, основанных исключительно на видении нас взрослыми людьми. И если дать почитать подобную книгу родителю, со словами «может, теперь ты станешь лучше меня понимать», это только закрепит его убеждение, что в твоей светловолосой голове нет ничего важнее нарядов, мальчиков и репутации, составляющей которой порой являются и оценки, что не может не радовать твою маму.
Получается, что в книжных магазинах для нас создают некий «маленький мир», книги в котором написаны, по концепции Уолта Диснея, захватывающий сюжет, красивая любовная линия, идеальная героиня, максимально похожая на любую девчонку и, конечно же, счастливый финал. И возникает вопрос: что именно от нас так отчаянно пытаются скрыть? Что первая влюбленность может быть неудачной? Что в мире существуют серьезные и неизлечимые болезни? Что люди могут использовать в речи низкого сорта слова? Все это до жути напоминает антиутопию, в которой жизнь начинается с 18 лет. А с 16 ты можешь опробовать демоверсию.

Я смотрю на листочек с отрывками из четырех книг, лежащий у меня на столе. Первая страница. «Дети в лесу». Фантастика, если честно, совсем далека от меня, или же я далека от фантастики, так что читать я начала поверхностно, снисходительно пробегая глазами по, казалось бы, максимально простым строкам. Руку поднял мальчик, сидящий справа от меня. Он прокашлялся, сделал глоток воды и поставил бутылку на место. Его речь была быстрой и четкой, но для меня слова звучали протяжно, призывая к собственным рассуждениям. «Здесь описан выдуманный мир, выдуманная история, главным героям не больше 14 лет — не скажу, чтобы эти условия были близки мне. Но я бы хотел прочесть этот роман целиком. Думаю, потому, почему мы и читаем подобное — в наше время жизнь строится на удобствах, изобретениях, излишне упрощающих жизнь, вроде гироскутера или лифта с 1 на 2 этаж. Так устроен человеческий мозг : мы хотим… опасности, что ли. Ярких эмоций. Сильных. Так мы чувствуем себя живыми, а жизнь полной. И отличать реальность от выдумки наш мозг еще не умеет, чем и пользуются хорошие писатели. Я бы прочел эту книгу».
В первую секунду после того, как он сказал последнее слово, я впервые отчетливо поняла смысл фантастической литературы. Во вторую, смысл всей остальной.

Черным пунктирным шрифтом внизу страницы было напечатано название следующей книги — «Первокурсница». Читая забавным слогом изложенные события, я вспомнила серию книг Луис Реннисон «Дневник Джорджии Николсон», что читала в начальной школе. Эти книги, кстати, рекомендовались к прочтению с 16 лет, но, если быть честной, сейчас я вряд ли стала бы читать что-то подобное, а вот в 12 я их очень любила. Главная героиня воплощала в себе все то, чего во мне в мои 12 еще не было, сейчас же я вижу, что она похожа на меня. Не я на нее, а именно она на меня, по закону жанра. Забавно, кстати, что подростковую литературу выделяют как отдельный жанр. Это в очередной раз подтверждает теорию про «маленький мир». Первый курс для меня сейчас равнозначен 16 годам для меня двенадцатилетней — казалось бы, совсем недалеко, а за эти 4 года еще многому предстоит измениться. Я попробовала оттолкнуться от теории мальчика, которого процитировала выше. Возможно, читая «Первокурсницу» под таким углом, я смогла бы извлечь нечто ценное для себя, прочувствовать недоступную мне на данный момент жизнь. Но, начав читать, я поняла, что смогла бы оценить эту книгу только в 12 лет, когда еще читала Луис Реннисон.

«Мисс Черити» заинтересовала меня еще на лекции. Лондон, девятнадцатый век, девочка, а позже девушка описывает свою жизнь на протяжении двух десятков лет. Еще нам рассказали, что главная героиня рисует животных акварелью и задумывается о том, почему мужчинам предоставлено то, что запрещено женщинам. В этой книге описана реальная жизнь. Я тут же зашла в интернет посмотреть подробное описание и цену. На обложке в верхнем правом углу было аккуратно выведено «12+», что не могло не вызвать у меня радость. Но на этом же сайте чуть ниже находился раздел комментариев, в котором пятеро взрослых людей предупреждали других о сиротах в пансионате, описанных в книге, увечьях близких людей героини и упоминании ориентации Оскара Уайлда. При этом сама книга им понравилась, но они все же сочли необходимым предупредить свой народ, чтобы родители смогли «защитить» детей.

Я перевернула последний, четвертый лист. «Три правды о себе», Джулия Баксбаум. Об этом романе я была наслышана, и наслышана от ребят моего возраста, если не старше меня. Но как только узнала сюжетную составляющую, я была безмерно удивлена. Девочка переезжает в другой город, идет в элитную школу, влюбляется в мальчика, а потом начинает переписываться с анонимом, который и предлагает ей эту игру с вполне понятным названием. Удивило меня, собственно, то, что ребята 16-17 лет в этом что-то нашли. Я сделала ставку на совершенно уникальный язык автора, но ошиблась. Затем на психологический или мировоззренческий контекст, но и это, как оказалось, отсутствует. Я ждала обсуждения этой книги. И, проанализировав то, что мне удалось услышать на нем, я поняла, что все было гораздо проще, чем я думала.

«С шестнадцатилетием, теперь тебе будут продавать книги».
Банальность в подростковой литературе выступает в качестве плюса. Люди читают такое, как раз потому, что точно знают, что будет в конце. Это все тот же способ привнести нечто особенное в свою жизнь, только не в виде опасности, а, напротив, в виде старой доброй сказки. Я тоже любила читать сказки. Раньше. И уважаемым цензорам, защищающим нас от любых негативных эмоций, стоит учитывать одну важную вещь: то, что до 16 лет мы не можем читать грустные истории, не значит, что они с нами не происходят. Может, вместо того, чтобы игнорировать проблему, и, гладя по головке, продолжать говорить «все будет хорошо», стоит сказать: «Это нормально»?

Вчера я вылезла из бутылки. Она расплавилась словно под жарким солнцем, несмотря на то, что сейчас январь. Вчера мне исполнилось шестнадцать. Для меня проблема теперь является наполовину решенной, но вокруг все еще стоят дети, чей взгляд на мир закрыт прозрачным пластиком.

Первым поздравлением, которое я получила, стало: «С шестнадцатилетием, теперь тебе будут продавать книги».

Последняя фраза передана в точности до единого слова.