Анастасия гарасимюк
Живые деревья
Фото: sites.google
Знаешь, пару лет назад, когда мы с Ариэ ходили по миру и исследовали галактики, он рассказал мне историю. Ариэ тогда был хорош, он и ушел от нас таким же, и сейчас о нем осталась только светлая память. И вот тогда, когда мы сидели у синевато-белого пламени костра на Иса-каа, планете раскаленных льдов, он рассказал мне одну историю. Я хочу пересказать её дословно, точно так, как он рассказывал мне тем льдистым вечером, перед сном.
— Хесса, — обратился ко мне тогда Ариэ, — была ли ты на Дри-ката, где растут Живые Деревья?

— Но деревья, они ведь и так живые. — Меня удивила его формулировка, но стало интересно. — Так что это за планета?

Ариэ вздохнул тяжело, будто где-то в его груди упал большой камень, и начал рассказ:
— Дри-ката — планета, где живут только деревья, но они имеют право зваться Деревьями с большой буквы. Эти Деревья разумнее нас и схожи с нами в большей степени, чем это кажется на первый взгляд. Деревья общаются между собой с помощью особой духовной связи, но отнюдь не это делает их высшими.

Когда я был на Дри-Ката, я не знал об особых свойствах и способностях тамошней растительности. Я разбил палатку на опушке леса, развел огонь и подогрел свой паек, а поев, отправился исследовать местность. Но на планете на первый взгляд не было ничего, кроме Деревьев. Одни высокие, другие пониже — они тянулись своими верхушками в бескрайнее небо, сплетались друг с другом стволами, ветвями и лианами, что в изобилии свисали с их переплетений. Земля тут была мягкая и при ходьбе не хлюпала, а тихо поскрипывала и шуршала, покрытая многолетним слоем мха и прелых листьев. Корни вездесущей растительности скрывались глубоко в толще земли или показывались кое-где снаружи, похожие на окаменевшие лапы древних великанов. Несмотря на царящее вокруг умиротворение и красоту, мне после некоторого времени, потраченного на изучение местности, наскучил однообразный, хотя и потрясающий лесной пейзаж, и я решил покинуть Дри-ката сразу после сбора нужных мне и затребованных Содружеством материалов. Ты знаешь наше Содружество, они словно коллекционируют биоматериалы с разных планет, а новых разработок от них не было уже лет десять... — на этом моменте Ариэ перевел дух, отхлебнул блутта из кружки и посмотрел в небо.
Фото: popmech
Созвездия озаряли льдистый простор серебристым светом, и каждый из нас уже знал, в каком краю Вселенной находится каждая планета, каждый астероид и каждая звезда, которую мы удостоили ранее своим вниманием. Я посмотрела на небо, потом на Ариэ, потом туда, куда смотрел он. На бескрайнем, расцвеченном звездами небе он видел одну, вполне конкретную светящуюся зеленоватым точку в созвездии Центавра.

— Твоя Дри-ката, она ведь там, да? — я указала на зеленую звезду.

— Да, это она. — Он снова тяжело выдохнул, я затаила дыхание, и он продолжил рассказ. — На чем я остановился? Да, мне стало скучно, я вернулся на ту опушку, где обосновался для ночлега, и лег спать.

Я проснулся рано. Местные две дневных звезды, Фурх и Тария, взошли, по моим ощущениям, стоило мне сомкнуть глаза. Если при нашем Солнце (я ещё помню, как светит Солнце, удивительно!) еще можно подремать часок-другой, то светила Дри-ката освещают планету с двух сторон, и хотя бы одно из них в течение светлого времени суток будет светить прямо на тебя, а то и прямо тебе в лицо. Итак, мне пришлось подняться совершенно невыспавшимся и еще уставшим с прошлого дня, позавтракать сухпайком и, наконец, заняться делом. Мне предстояло обойти окрестности минимум в радиусе километра, прочесать каждую тропку и осмотреть едва ли не каждое Дерево в поисках десятка нужных мне представителей местной флоры.
Я сложил рюкзак и пошел по тому пути, который был проторен вчера. Растительность с прошлого вечера, очевидно, никак не изменилась, но новый день выдался более погожим, и лучи Тарии красиво золотили густую листву, лианы и стволы Деревьев. Деревья, Деревья и ничего кроме них, все это бесконечное зеленое марево сбивало с толку, тем более утренняя свежесть вскоре растаяла без следа, уступив место тропической жаре и духоте. Идти в полной экипировке и с тяжелым рюкзаком было нелегко, и я стал искать место, где мог бы отдохнуть. Деревья будто источали жар, стволы их были отвратительно теплые, нигде не виднелось речки, родника или иного водоема, у которого наверняка было бы попрохладнее.
Фото: dovga.net
Но тут я вышел на небольшую поляну. Поляна эта заросла густой травой, среди которой тут и там виднелись россыпи нежных цветов, а в самом её центре росло высокое раскидистое дерево с длинными, изящно изгибающимися вниз ветвями. Из-за этих ветвей дерево походило на земную иву, и, может, даже являлось её инопланетной родней. От Ивы (я решил окрестить дерево так, чтобы не уйти в пространные рассуждения) словно исходила прохлада и свежесть, и поляна с ней оказалась для меня настоящим спасением в такую жару, потому я устроился между массивных корней и скоро задремал. В полусне я ощущал только прохладу и то, как ветви почти нежно касаются моего лица, постоянно покачиваясь, хотя вокруг не было ни намека на ветерок. Ощущение абсолютного блаженства и даже счастья охватило меня в этой сладкой полудреме, и мне совершенно не хотелось оставлять свои грезы и идти дальше, а хотелось лежать здесь так долго, как это возможно. Меня разбудили капли дождя, упавшие на лицо. Я открыл глаза и увидел, что небо заволокло густыми темными тучами, а трава на поляне пригнулась от падающих с неба крупных дождевых капель. Сквозь густые ветви Ивы капли практически не просачивались, и потому земля под деревом была почти сухой. Дождь усиливался, скоро на поляне размокла земля, и выйти отсюда стало делом не столько невозможным, сколько неприятным: это значило испачкать ботинки, одежду, невыносимо устать от тяжелого пути сквозь мокрый лес, а ведь до моей палатки отсюда было не так уж и близко.
Поэтому я сел поближе к дереву, чтобы никакая часть моего тела и экипировки не намокла. Дождь бил по листьям, Ива шелестела и будто бы пела. В шуме льющегося с неба потока мне слышалась словно музыка и нежный, мелодичный голос... но я тряхнул головой, и наваждение спало. Никакой музыки, никакого пения, все звуки вокруг — просто шепот листьев множества Деревьев. И всё-таки эти звуки чем-то походили на музыку и быструю речь. Вот дождь стал ослабевать, и его игра на листьях зазвучала как аплодисменты, которые исходили уже не от Ивы, а от Деревьев вокруг. Все это выглядело как странная, еще недоступная людям форма общения... но мне не хотелось пока в это верить. Да, вокруг меня были всего лишь Деревья, просто растения, все остальное — не более чем плод моей фантазии. На Земле тоже деревья шелестят, но они ведь не становятся от этого разумнее людей... верно?
Дождь тем временем прекратился, стихли и звуки его игры на листьях. Ива все ещё тихо шелестела, хотя ветра по-прежнему не было, а земля на поляне просыхала на удивление быстро. Может, это было связано с мощным влиянием двух светил, а может, со свойствами атмосферы, а может, с обоими факторами. Примерно через десять минут я уже смог пройти по еще влажной и тихо хлюпающей под подошвами, но уже не похожей на трясину земле. У меня возникло желание перенести свои пожитки на поляну к Иве, и я счел это желание более чем разумным.
Фото: pinterest
Когда я вернулся на свою опушку, то увидел палатку и другие вещи в довольно удручающем состоянии, что неудивительно, учитывая, какой сильный был ливень. Я сложил вещи, стараясь не запачкать их еще больше, и снова проделал уже кажущийся не таким долгим путь к Иве. Ива шелестела. Лес вокруг был тих и словно бы спал. Я расставил палатку под ветвями, благо, колоссальность дерева позволяла расположиться таким образом, сел в корнях и весь оставшийся день провел, обустраивая себе жилье. Под Ивой было безопасно, я знал это хорошо, и потому волновался только о собственном комфорте.
К вечеру я удобно устроился под деревом и мне дико захотелось спать. Вид мерно покачивающихся ветвей успокаивал, а шелест листьев звучал как самая желанная колыбельная. Я закутался в спальник и быстро уснул, а во сне на этот раз увидел удивительные вещи. Мне пригрезилось, будто бы я лежал не в корнях могучего дерева, а головой на коленях изящной девушки с длинными светлыми волосами.
Фото: wallpapers.99px
Её нежные смуглые руки гладили меня по голове, легкие кудри иногда почти игриво задевали мое лицо, и она пела. В её песне я не различал слов, только какой-то единый звуковой фон, незамысловатый мотив, который хотелось слушать и частью которого хотелось стать. Но в один момент вся атмосфера блаженства рухнула: то ли изменилась тональность, в которой пела девушка, то ли я различил в песне какое-то слово, и смысл этого слова заставил меня ужаснуться, но, внезапно я проснулся замерзший и в холодном поту. Меня колотило от холода, исходящего от Ивы, но это было мелочью в сравнении с тем, что происходило в моей душе. Мне было страшно, и увиденный сон с девушкой и прочими прелестями казался уже не сладкой мечтой, а психоделическим кошмаром. Какая девушка? Какая песня? Все это пусть и было красивым и вдохновляющим, но никак не могло существовать в реалиях этой планеты.
Итак, мой новый день на Дри-ката снова начался неудачно. Утро выдалось морозным не только у корней Ивы — ветви Деревьев покрывал тончайший слой инея, из-за чего они напоминали ледяные скалы. Но мне некогда было засиживаться, и я снова на весь день ушел исследовать лес. Некоторые материалы мне даже удалось добыть, но для того, чтобы завершить сбор, нужно было задержаться еще на сутки. Бесконечный лесной пейзаж опротивел мне, но хотелось уехать мне не столько из-за этого, сколько из-за бесконечного чувства одиночества. Я хотел увидеть людей, хотел вернуться к работе в лаборатории или совершить путешествие на другую планету в составе исследовательской группы... но я был один. Я в одиночестве бродил по лесу до того момента, когда оба солнца планеты начали спускаться за горизонт.
По возвращении на поляну меня ждал сюрприз. Ивы на поляне не было. Осталась подушка прелых листьев и обломанных ветром ветвей на земле, остались борозды, будто бы от корней, но недостаточно глубокие, чтобы действительно быть их следом, осталось даже пятно почти голой земли там, где стояло дерево... а вот само дерево исчезло. Я недоумевал: Ива не могла просто взять и исчезнуть, тем более, оставив после себя столь странный след, который не был даже ямой от выкорчеванного пня. Создалось ощущение, что она была изваянием, плоским снизу, которое сняла с места неведомых размеров рука. Я не знал, что и думать, однако было уже довольно поздно, чтобы искать другое место для ночлега, поэтому я, стараясь не придавать значения исчезновению дерева и сославшись на то, что не знаю законов этой планеты, все же остался здесь.
Стемнело окончательно. Еды у меня было мало, воды и порошка для разведения в ней блутта — еще меньше, и потому я натощак готовился ко сну, и черт меня попутал взглянуть в сторону леса... А на краю поляны стояла та девушка, которая приснилась мне прошлой ночью. У нее действительно были длинные светлые, почти белоснежные волосы, смуглая кожа, а одета она была в легкое серебристое платье. Вся её миниатюрная фигурка будто бы чуть светилась, в глазах же сохранялась ночная темнота. Вот она медленно, мягко ступая босиком по траве, подошла к палатке, оглядела меня, полураздетого и застывшего в немом изумлении... и присела напротив.
— Ищешь? — голос её, такой же легкий, как в ночном видении, теперь рождал слова, а не мелодичный набор звуков.

А... ищу. — Отчего-то я сразу понял, что она имеет в виду мои исследования.

Найдешь в моих корнях.

— Ты — дерево?

— Да. Но человек. А ты на самом деле не хочешь искать то, что ищешь.

— Ты права. Я хочу другого.

— Ты хочешь найти человека. Считай, ты нашел меня.

— А разве не ты меня? И я могу общаться с тобой?

— Нет, ты нашел, ты же пришел на поляну. Да, говори со мной.

Происходящее казалось странным, и она, такая невесомая, чистая и изящная, была словно видение, но я ни на минуту после не усомнился в её существовании.

— Ты существуешь, да? — спросил я, чтобы все же удостовериться.

— Как и ты. Можешь потрогать, если не веришь. — И она протянула руку ко мне. Я прикоснулся — рука была настоящая, а кожа — бархатистая и очень нежная.

— И часто ты показываешься незадачливым исследователям?

— Никогда. Ты первый, хотя были и до тебя. Я им не была нужна. Они не верят в свое одиночество, а ты веришь.

— И долго тут были те люди?

— Месяцами. Они ждали, пока опадут листья. Не дождались и уехали. А ты чего ждешь?

— А я все соберу и уеду совсем скоро. Мне некогда засиживаться, я нужен другим людям.

— Они тебе платят?

— Это тоже, но они на меня надеются. Я привезу с твоей планеты разные материалы, а потом их будут изучать в лаборатории. Может, из них сделают лекарства, которые спасут много жизней.

— А если из них сделают оружие? А потом это оружие убьет много людей. Об этом вы, исследователи, думаете?

— Думаем, но это решать не нам. Мы, все-таки, не так свободны, как кажется...

В ту ночь я так и не уснул. Девушка-Ива оказалась удивительно мудрой, но удивительно простой, если того требовала тема разговора. Она говорила короткими и емкими предложениями, но речь эта не звучала неприветливо или грубо, а каким она была умелым слушателем! В Содружестве её приняли бы за сумасшедшую, но для меня её голос, её манера говорить и умение слушать, её многогранное мышление, все в ней было особенным и прекрасным. Под утро мы оба были радостными и, думаю, нам обоим было тепло. Что-то светлое, давно забытое и желанное, отдалось в груди и осталось там отпечатком, греющей сердце и душу искрой пламени. Когда поднялись два светила Дри-ката, мы попрощались, и я отправился в лес, а она осталась на поляне.
Когда я вернулся под вечер, наконец закончив сбор всего необходимого биоматериала, Ива снова возвышалась в центре поляны, раскинув серебристые ветви. Последняя нужная для коллекции крупица действительно была почвой у корней дерева. Мне было больше нечего делать на Дри-ката.
Фото: stihi
Завтра с рассветом прибудет лайнер и заберет меня, и вряд ли я когда-то еще увижу эту лесную планету, эти Деревья и девушку-Иву. Сердце болезненно сжалось, но я, отогнав невеселые мысли, отправил запрос в Содружество, чтобы мне прислали транспорт, после чего лег спать. Мне снилось все вперемешку: лес, девушка, космические просторы, еще что-то малопонятное, но разбудил меня не свет Фурха и Тарии и даже не холод, а она. Девушка-Ива сидела у палатки и смотрела на меня своими грустными темными глазами.
— Ты ведь уйдешь навсегда? — спросила она, и по её голосу было ясно, что она так же тяжело переносит расставание, как и я.

Прости, я не знаю. — Мне очень не хотелось расстраивать её, хотя я знал, что вряд ли сюда вернусь.

А ты хочешь быть со мной?

— Да, хочу, но не могу.

— А если бы смог?

— Понимаешь... у меня нет права рассуждать об этом. Я человек подневольный. — К сожалению, это было правдой.

Тогда будь подневольным для меня. Я могу освободить тебя от того, что ты не хочешь делать, но ты должен будешь остаться здесь. Ты станешь одним из Деревьев, как и я.

Тогда мне пришлось глубоко задуматься. Я понимал, что хочу остаться с ней, и что даже превращение в дерево не пугает меня, действительно, что держит меня в Содружестве?... Но размышлять мне было некогда. Прибыл лайнер, я обнял её на прощание и покинул Дри-ката. — Ариэ перевел дух после долгого повествования.

— Ты что-то решил, да? Не просто так ведь рассказываешь, — отметила я, уже подозревая неладное.

— Да. Я размышлял над её предложением и принял решение. — Он снова вздохнул, теперь уже с облегчением. — Я возвращаюсь на Дри-ката завтра утром. Не пытайся отговорить меня, я думал достаточно долго, чтобы сомневаться сейчас.

Мы больше не говорили в ту ночь, а наутро его уже не было. Кто-то из ребят поговаривал, что будто бы был на Дри-ката и видел поляну, на которой росли два тесно сплетшихся ветвями Дерева, но я мало верю сплетням. Ариэ был хорош, слишком хорош для Содружества, как и его мифическая возлюбленная, хотя, кто знает, может, на самом деле была и та девушка, и даже все то, что она ему говорила, было правдой... ради него самого, я могу только надеяться, что он наконец-то нашел свое место.
Верстка: Серафима Макаревич