Вера Краснобаева
Моя гора
Pexels: Chris Molloy
1
Пробираюсь между рядами плетеных кресел цвета крем-брюле и матовых столиков, выстроенных, как полк, под грязноватым тентом… Скорей к двери… Глаза мозолят беспорядочные крошки на кружевных салфетках. Наконец, я внутри. Обвожу взглядом пространный параллелепипед, разделенный проходами на несколько частей, и прохожу в самый дальний угол. Угол мой у окна… Зову официанта-зеваку с покосившейся бабочкой и заказываю café-crema. Он приносит мне ажурную сероватую чашку и неприветливо ставит на край столика. Начинаю прихлебывать свой напиток, не стесняясь игры непослушных губ. Не стесняюсь, потому что в первые минуты после полудня в пасмурный рабочий августовский день «Селект» почти безлюден. Чуть разнежились конечности и нашли себе удобное положение. Я смотрел на Париж с разных ракурсов: с высоты башен и единственного в городе небоскреба Монпарнас, с земли, то есть лежа или сидя на лужайке у Эйфеля, останавливаясь в затишье зданий, сомкнутых в форме буквы «г». Теперь буду знакомиться с Парижем из окон кафе, делать всё равно нечего…
2
Бывал я во всех этих монпарнасских салонах, брассери, кофейнях и раньше. Но раньше мне все время кто-то или что-то не давало приглядеться к видам из окон. Теперь я был один, но не одинок и не пуст, поэтому мог сполна предаться созерцанию.
3
Не спеша катятся по Монпарнасу renault, peugeot, citroen, задумчивые парижане в темных очках, не отрывая взгляда от земли, бегут с ними в такт, и только фигурки туристов, яркие, как витрины рождественских магазинов, нарушают эту вереницу движения: они останавливаются у каждого здания и всасывают его своими черными зрачками. Но, к счастью, их сегодня немного — не портят величие архитектуры.
Прошло около получаса, лень уже успела облепить меня со всех сторон. Пора скинуть ее обманчивую шаль и идти дальше… Еще пару глоточков, чашка пустеет. Станет на грош богаче «Селект» после моего ухода, и отощает комок моего кошелька. Выхожу…
lonelyplanet : Dan Fahey
5

Перехожу через улицу дю Монпарнас и сворачиваю налево. Иду не быстро, но и не то чтобы медленно. Стараюсь ни на чем не заострять взгляда — хочу оставить наслаждение лицезрения бульвара из окон, когда снова пристроюсь за стеной какого-нибудь кафе. Пытаюсь не оглядываться, чтобы и меня не оглядывали.
6
Вот я и у брассери «Купол». Проникаю…
7
Каменный поцелуй в виде сердца посреди ресторана и экстравагантная роспись внутренней части купола в духе Сальвадора Дали заворожили меня на несколько мгновений. Я опомнился и поспешил было забиться в укромный угол, но почему-то меня потянуло в середину. Сажусь чуть поодаль от забронированных столов с белоснежными, как фата невесты, скатертями, не упускаю из вида широкое окно. Расположением остался доволен: мне одновременно открывалась панорама бульвара и почти всё пространство богемного заведения. Не знаю, замечали ли меня посетители вокруг, но пересаживаться мне уже не хотелось. Подбежал официант в белой рубашке с засученными рукавами, но сделал это как-то охотнее, чем тот тип с бабочкой в «Селекте». Аппетит, как я ни пытался его обуздать, взял верх и сам выдал против моих воли и кошелька: «Картофельный салат и пастис, пожалуйста!» Официант машинально кивнул и полетел выполнять заказ…
8
Я продолжаю рассматривать Монпарнас. В поле зрения одновременно попадают легендарные «Ротонда» и «Дом». Всё так же мелькают среди декоративных деревцев человечки-машинки и человечки-черепашки. Постепенно перестаю их замечать и, кажется, смотрю только внутрь самого себя. «Ваш заказ: картофельный салат и пастис!» — зазвенело свысока. Очнулся…
9
«Картофельный салат и пастис!» — неделю назад мы с Эню сидели за этим же столиком и заказывали те же самые блюда, что и я сейчас. И то же самое воркованье Пиаф из колонок…
Pexels: Shvets Anna


Мне почудилось, будто чья-то рука взяла и безжалостно пролистала фотоальбом моей жизни на семь кадров назад, остановившись именно на том, от которого я тщетно пытался убежать, покинув свою каморку на улице кардинала Лемуана и спрятавшись в стенах и за стенами построек Монпарнаса.
10
— Виктор, ты не найдешь себя в Париже!
«Понимаешь, что ты со своим русским менталитетом просто здесь не выживешь. Ты думаешь, что сможешь перенести голод и нищету так же красиво, как Хемингуэй или кто-то еще из «потерянного поколения»? Пойми меня, Париж — это не всё «золотые времена», это та же безработица и грязь. Десять евро за одну поездку на метро против пятидесяти заработанных за неделю! Нет уже в «Ротонде» папочек Либион или Гертруды Стайн, которые будут греть тебя в своем гнезде за твои картины и снимки… Никому не нужны твои фотографии Парижа, какими бы прекрасными они ни были. Послушай меня, как старшую сестру, и возвращайся скорее домой. Там ты нужен больше...»

Так мы встретились с моей сестрой Эню, которая приехала в Париж на отдых со своим новоиспеченным мужем, а, впрочем, я уверен, что уговорила её сюда прилететь мать, чтобы «забрать» меня, как забирала когда-то из школы.

Я знал, что она права. Париж за те два летних месяца, что я в нем прожил, кроме нескольких тысяч неплохих фотографий не преподнес мне ничего хорошего. Да и фотографий уже нет.
12
Бывает, что случаются в жизни глупости, иногда до того обидные, что тонкой нитью окольцовывают и режут сердце, а потом еще и глубоко оседают в сознании.
13
Самозабвенно работать круглый год без единого выходного! Браться за всё, что только под руки попадается, даже не связанное с твоей профессией: курьер, почтальон, дворник, барбер — всего и не вспомнить. Изучение французского в автобусных пробках. И, наконец, заслуженная «потом и кровью» награда: куплен фотоаппарат фирмы Leica для двухнедельного мастер-класса по фотографии от неповторимого Анри Картье-Брессона в Париже. Затем еще семь суток на выработку серий снимков для конкурса и витающий где-то совсем близко хвост шальной удачи, стоит только зацепиться за кончик — выиграть в конкурсе и место фотографа в международном агентстве «Magnum Photos» в твоих счастливых руках.
14
Приезд. Заселение в гостинице «Регент Монмартр». Знакомство с добрым соседом, французом из местечка Рошфорт-ан-Тэр, Шарлеманом.
Pexels: Paulo Marcelo Martins
На радостях от общения я смыл сухим белым вином около десяти евро, которые приравнивались двум ночным сменам на одной из моих грязных работ, и весь растворился в разговоре о любимой профессии. Мы делились впечатлениями и обсуждали наши работы, из снимков Шарлемана я узнал многое о цветочно-каменном регионе Бретони… И как ни приятен был мелодичный голос моего собеседника, как ни широка его приветливая улыбка, обнажающая ряд неестественно ровных белых зубов, мною начинало овладевать чувство нарастающего беспокойства, которое разгорелось, когда я показал французу несколько своих удачных кадров. Увидев их, он с большим усилием удержал контур своей улыбки, по которой пролетела мимолетная дрожь. А в малюсеньких овальных глазах щелкнули, как в затворах камеры, две фотовспышки.
Что значило это кратковременное возгорание, я разгадал не сразу.
15
Неделя мастер-классов проходила на позитивной творческой волне. Анри Картье-Брессон рассказал нам подробно о технике «решающий момент» [1] и каждый день делился частичкой своего опыта.

За две сказочные недели в Париже мне особенно полюбился Монпарнас: он был отличным позёром, сохранившим достоверный облик золотых 20-х годов. Туристы обычно сюда не добирались, потонув в Эйфелевой башне, Нотр-Дам-де-Пари и Лувре, а значит, не портили общий пейзаж своим извечным удивленно тупым «О-о-о-а-а-а-вау!» и некачественными фото на дешевые аппаратики. Работать над конкурсными снимками я решил именно здесь.

Мой потенциальный французский друг оставался для меня большой загадкой. Каждый день его дружеская улыбка перешивалась ниточка за ниточкой в нарочито наигранную. Я чувствовал, как эта улыбка вонзается наточенным клинком кинжала мне в спину, когда Шарлеман стоит позади.

Мы отдалились, в том числе из-за насыщенной поисками работы, но тревога, порождаемая тайной, не покидала меня…


[1] «Решающий момент» — термин в фотографии, означающий момент достижения наивысшего эмоционального напряжения.


16
Весь предконкурсный день я провел на бульваре и, кажется, изучил, фотографируя, каждую пылинку, пролетавшую мимо моего носа. Я уже не помню сколько тысяч кадров отснял, когда неожиданно мне приглянулась пара, сидевшая на бордюре около фонтана «Четыре части света». Она сидела у него на бедре, свесив свои тонкие ножки и аккуратно положив ангельскую головку на его широкое плечо. Она дремала, а он что-то обдумывал, напрягая черные линии бровей и поминутно сводя их к переносице. От них веяло настоящей свободой, свободой красивой и естественной.
17
Раз, два, три, щелк… Пара даже и не подозревала, что теперь навсегда вписана в мою фотолетопись.
18
Вернулся в номер «Регент Монмартра» около полуночи. Небрежно положил свой Leica на прикроватную тумбочку, сбросил оковы пыльной одежды и завел толстопузый будильник на шесть утра. Падая в постель, приметил щелочками полусомкнутых глаз, что Шарлеман тоже нежится в постели. Это было странно: он всегда возвращался в гостиницу ближе к рассвету. Но на дальнейшие размышления меня не хватило: одеяло сна накрыло с головой.
19
Ночью до моего спящего уха доносились нервное шуршание и легкое скольжение стоп. Но неприятные звуки не смогли сдернуть с меня теплое покрывало и вернуть в мир бодрых мыслей.
20
Пробуждаюсь… Солнце не по-утреннему режет глаза. Когда я окончательно спустился с пушистых облаков сновидений, меня повергла в ужас пустая тумбочка: на ней не было ни пузатика-будильника, ни малышки Leica…
21
Конкурс фотографий я, разумеется, проспал. Победил в нем подлец Шарлеман с моим финальным снимком. Ему — место в «Magnum Photos», хороший гонорар, уважение корифеев фотожурналистики, мне — тощий кошелек с копейками после трехнедельного парижского шика, поиск заработка без главного свидетельства моего мастерства — тысячи фотографий и полная потеря доверия к окружающим.
22
Ну вот и пронеслась в голове вся короткометражка гнусных событий полуторамесячной давности. Работа не нашлась. Ширится и растет долг за каморку на улице кардинала Лемуана.

Я, конечно, могу попросить одолжить денег на билет домой у сноба-мужа Эню, но мне всей душой не хотелось ни ему, ни ей рассказывать свою глупую историю настоящего неудачника и становиться мишенью для презрительных взглядов старшей сестры и насмешливых ужимок её пижона.

23
Если быть честным, мне хотелось остаться в Париже. Я верил в его магию, как верил в неё герой очаровательного «Праздника, который всегда с тобой». Я снял здесь свои лучшие фотографии и был полностью уверен, что устройся я хоть на какую-нибудь работенку, поголодай с полгода, чтобы накопить на новый Leica и разобраться со всеми долгами, и снова придет на мою улицу праздник.
24
Картофельный салат и пастис давно урчат в желудке, разжигая еще больший аппетит. Голод окончательно заглушил здравые мысли. Поднимаю глаза на огромный овал винтажных часов, словно парящих посреди стены, что напротив. Пятнадцать минут седьмого. Пришло время идти на встречу с Эню и снобом в «Клозери-де-Лила», где они ждут от меня ответа: вернусь или нет?
25
Иду… Бульвар начинает укутываться в синеву вечернего неба, зажигаются стройные солдаты-фонари. Выползают кутить из своих нор парижане. Изящный маршал Ней застывшим повелительным жестом руки и громким кличем каменных губ призывает зайти в «Лила». Выбора нет!
Pexels: Timea Kadar


26
Ищу глазами черные кудри своей сестры, но не нахожу. Должно быть, они заняли места на веранде, а я их не заметил среди нахлынувшего к вечеру потока разодетых франтов. Неохотно выползаю на улицу. Наконец вижу знакомые лица: Эню с мужем сидят чуть ли ни на прохожей части, беззаботно щебечут. С ними какой-то незнакомец. Подхожу…
27
— Bonjour, Виктор! Ты, как всегда, опаздываешь… Садись. Рада представить тебе: наш новый знакомый, мсьё Ален Леруа, он из агентства «Magnum Photos», — задала тон вечеру Эню, — мсьё Леруа, это мой брат Виктор.

— Добрый вечер, господин Леруа, — мы с французом пожали друг другу руки, я мельком оглядел его лицо, вмиг припомнил тонкие линии черных бровей, сдвинутых к переносице, и… сердце внезапно выплеснуло кипящую струю, уши мои побагровели. Передо мной человек, который был тем самым позером у фонтана «Четыре части света»!

— Мсьё Виктор, Ваша сестра мне рассказала, что Вы высококлассный фотограф и даже принимали участие в мастер-классах моего старшего коллеги Анри Картье-Брессона. Приглашаю Вас поучаствовать в нашем фотоконкурсе, победитель которого станет частью команды «Magnum Photos». Вы, наверное, слышали, что такой же конкурс проходил в июне. Мы с коллегами крайне расстроены его исходом: победитель, снявший потрясающий снимок в технике «решающий момент», героями которого, как иронично это ни звучит, стали мы с моей дамой, не проявил себя как профессионал дела. Его уволили, и на освободившееся место мы теперь ищем действительно талантливого фотографа. Правила конкурса ужесточились: у каждого участника есть двенадцать часов на съемку, и за ним следит один из сотрудников агентства. Эти меры необходимы, чтобы избежать мошенничества. Всё, что Вам нужно для участия в конкурсе — фотоаппарат фирмы Leica и быть завтра ровно в восемь утра у офиса «Magnum Photos», — Ален Леруа излучал своей неширокой улыбкой животворящее тепло.

— Виктор, ты просто обязан поучаствовать в конкурсе: не каждый день в «Magnum Photos» предлагают место! У тебя, к тому же, есть камера нужной фирмы. Решено: завтра в восемь утра он будет у вас, — Эню резко прервала мелодичную речь Алена.

Я сдержанно кивнул, хотя волнение пульсировало в каждой моей артерии.
28
Вскоре мьсё Леруа покинул нас, как и полагается добропорядочному новому знакомому.

Приближается решающий момент моей жизни. Переступать через самого себя — страшная пытка.

— Эню, ты сама понимаешь, что от этого конкурса зависит вся моя жизнь. Но полтора месяца назад у меня случилось большое несчастье: украли мой единственный фотоаппарат Leica. Денег на новый у меня сейчас нет… Я прошу вас: одолжите мне пятьсот евро. Я верну всё до единой копейки, как только устроюсь на работу.

Во взгляде сестры, удивленном и настороженном, вдруг мелькнули совершенно новые оттенки… Это были оттенки сострадания, которого я ни разу в жизни не наблюдал в её узковатых глазах. Встрепенулся и сноб-муж, но его лицо не изобразило ничего нового.

30
К моему изумлению, Эню уговорила пижона занять мне денег. Он весь превратился в отвратительную ужимку, когда лениво передавал зеленые хрустящие бумажки.

Заполучив заветную сумму, я, не говоря ни слова, вскочил и ринулся к ближайшему магазину техники.

31
На часах 8:00. Lecia в руках. Медленно стекает капелька пота по шее.

Организаторы встречают сотню участников из разных стран, проверяют фотоаппараты, каждому назначают «смотрителя». Мне достался Ален Леруа, который источал всё тот же живительный свет.

32
Фотография — капризное дело. Если не работаешь с камерой хотя бы через день, навыки улетучиваются, как спирт из открытой бутылки.

Я в растерянности… Не знаю, куда податься, где искать сюжет для снимков. Паника заковывает в кандалы.

Ален Леруа следит за мной издалека — он не имеет права со мной говорить.

33
После безуспешной одиннадцатичасовой работы я хотел было всё бросить и выбыть из «гонки». Что делать, если дар фотографа потерян!

Но неожиданно ошеломительная мысль прорвалась сквозь нагнетаемую неудачами тоску: за весь конкурсный день я еще ни разу не был на Монпарнасе! Глупо! Стыдно! Безрассудно!

Влетаю в метро, за мной еле поспевает Ален Леруа…

34
Вечер. Монпарнас кишит людьми. Однообразные кутилы отвлекают внимание от тех персонажей, которые бы могли выразить сильную эмоцию.

Всматриваюсь в каждый уголок и завиток бульвара. Здесь — шум, там — визг, еще дальше — пляски и музыка. Всё не подходит.

Десять минут, и Ален скажет мне, что время работы вышло. Десять заветных минут…

35
Фонтан «Четыре части света». Здесь всегда меньше людей, а все шумы заглушаются журчанием воды.

У бордюра, под разросшимся кленом, приютился чумазый мальчишка. Одной ручонкой он обнимает однолапого щенка, другой прикрыл старую гармонь. Гармонь вся в дырочках, как будто после обстрела. Мальчишка дремлет.

36
Раз, два, три… щелк. Раз, два, три… щелк. Горе ребенка становится моей удачей.
37
Время вышло, катимся с Аленом к «Magnum Photos». Он и не подозревает, что в душе я пою гимн ему и мальчишке.
38
Конкурс выигран.

39
Так пришел на мою улицу праздник. Пришел тогда, когда я его не ждал. Фортуна попалась в мои цепкие лапы, и я больше не отпущу ни её, ни Париж.
~
Верстка: Арсений Сафин