Валерия Чуйкова




Нос
— А вы знаете, что ДО?
— А вы знаете, что НО?
— А вы знаете, что СА?
Что до носа ни руками,
Ни ногами не достать,
Что до носа ни руками,
Ни ногами не доехать, не допрыгать.
Что до носа не достать!

Даниил Хармс

Наверное, о таких вещах задолго до меня подумал Хармс. Я очень хочу объяснить, что он имел в виду, и смею утверждать, что самая недостижимая вещь — нос.

Закройте правый глаз, откройте его. Повторите то же с левым. Да, вы способны ясно увидеть свой нос. Теперь он будет вам казаться явным всё время, когда вы будете вспоминать об этих строчках, и больше вы о существовании своего носа не забудете, потому что всё тайное становится явным.
Свой нос мы видим всё время, но забываем об этом, как и о других важных вещах. Существование носа в пределах нашего зрения обозначает реальность, потому что мы привыкли смотреть на окружающий мир через призму своего носа.

Никто из художников не изображал на картинах свой нос, каким видит его в жизни. Такого не было ни в одной абстрактной фантазии. Хотя кто-то из авторов интернет-мемов загрузил в сеть картинку с
художником — носорогом, который разбросал свои работы, и на каждом рисунке посередине — большой серый рог. Но если вы вдруг найдёте
какую-нибудь картину с человеческим носом, обязательно сообщите мне. Даже если нарисуете её сами, тоже сообщите.
Осторожно! Из-за четкого осознания своего носа в поле зрения можно споткнуться и упасть.

Говорят, что нельзя посмотреть на мир глазами другого человека, нельзя увидеть то, что видит он. Но очертания его носа представить легко. Поэтому глаза другого человека можно примерить как очки, и даже не нужно спрашивать на это разрешения. Всех людей объединяет то, что они видят свой нос.

Вы можете спросить свою собаку или кошку, что она думает о своём носе. Скорее всего, наши животные тоже часто наблюдают за тем, что видят перед собой. Нос очень пригодился им в жизни, потому что без него кошки не ловили бы мышей, а собаки не могли бы работать детективами. Видеть нос перед собой им жизненно необходимо. Можете потрогать влажный нос своего друга и убедиться, что в мировидении вас объединяет одна существенная общая деталь.
Представьте, что на ваш нос села бабочка. Это очень приятно. Даже приятно вдвойне, потому что мы видим не одну бабочку, а две. Может быть, человек устроен именно так для того, чтобы разглядывать всё прекрасное ближе и множить его на два, а всё ужасное держать от глаз подальше в одиночестве.
Сам нос — один, а видим мы два носа. Эта арифметика доказывает, что нос — прекрасен, как и бабочка, севшая на него, а прекрасное нужно множить.
А теперь представьте, что вы фотографируете. Смотрите в окошко, закрываете один глаз, прищуриваетесь, нажимаете на кнопку затвора и отрываетесь от тушки фотоаппарата. Вроде бы один пейзаж — что перед вами, что в фотоаппарате, но у второго нет носа. Нет ни одной фотографии, которая была бы похожа на реальность, потому что на ней не будет вашего носа. Поэтому нужно всегда стараться успеть рассмотреть всё не в окошко фотоаппарата, а в свои два глаза. На фотографиях пейзаж далекой страны можно увидеть много раз, а вот с присутствием своего носа — только один. Если, конечно, вы в это место больше не вернётесь. Вот поэтому важны путешествия, а не фотографии, ведь через фотоаппарат все видят одинаково.
Но во сне своего носа никогда не видишь. Скорее всего, это потому, что у человека нос растет наружу, а не внутрь. А сны мы видим где-то с обратной стороны век. Там, где появляется темный фон, когда закрываешь глаза, то есть внутри. Но в носу тоже темно. Может быть, мы втягиваем сны вместе с воздухом через нос, чтобы потом глаза их смотрели. Когда мы спим, темно везде: на улице, в глазах, в носу и во рту. В нашем кинотеатре гаснет свет. И все это для того, чтобы сны были ярче.

Нет ни одного человека в мире, который бы не видел постоянно свой нос. Это единственное, что видели все без исключения. Наверное, не повезло только гоголевскому коллежскому асессору Ковалёву. Я думаю, вы уже догадались, из какой он повести. Этот герой однажды остался без носа, вместо которого у него вдруг возникло пустое место. Он говорит: «Хотя бы уже что-нибудь было вместе носа, а то ничего!...» Ковалёв достаточно долго страдал, прежде чем его нос возник на месте так необъяснимо, как и исчез. Хорошо, что у нас так не пропадают носы.
Нос — самая недостижимая вещь, если её не замечать. Хармс совсем не врал, что до носа не достать. Достать до носа ̶ это совсем не ерунда. Как можно достать до того, что не можешь даже увидеть?

Часть лица, находящуюся посередине, нужно научиться использовать правильно. Я не знаю, о чём именно думал Хармс, зато могу представить, как он смотрел на мир через призму своего прямого, среднего по размерам и длине
носа.
Фото: Джефф Кремер / Perunature.com
Верстка: Елизавета Васюра