Ольга Левкина


Шаги...
Иллюстрация: unsplash.com
В большом коридоре всегда что-то скрипело. Будь то старая оконная рама, когда завывал ноябрьский ветер, или ножки лавочки, когда очередной ребёнок вытаскивал из неё поролон, или колёса, которые уже давно надо смазать, а ещё лучше купить новую коляску. Вот только окна не поменяют ещё долго, лавочки не заменят, коляску не купят, а ноги не выбросят на свалку, поменяв на новые.
Иллюстрации: unsplash.com; Геннадий Бушмин
Соня прожила ровно четырнадцать лет. Многие считают, что «прожила» в моральном плане она именно только семь лет. На данный момент ровно половину жизни. Соня с ними не согласна. Вот только колёса смажет и седушку поудобнее сделает, так сразу можно отвечать всем этим «многим». А пока Соня с умным видом кивает и уезжает. На процедуры.
Что такое, в сущности, ноги? «Википедия» выдавала ей сухую справку. Парный орган опоры и движения человека. Девочка всегда думала глубже. Что такое ноги инвалида? Не ходящего инвалида. Колясочника. Это как волосы. Они есть, их можно уложить красиво, а в данном случае одеть в красивые джинсы, но практической пользы от них никакой. Вот Славка не видит. С рождения. И, в принципе, всегда говорит, что никогда не нуждался в красках этого мира. Соня так про себя сказать не могла. Видимо, если ты лишён чего-то, то сразу думаешь, что это не нужно, находишь объяснение ненужности. Слепые говорят, что им не нужно видеть, не имеющие рук и ног, что им не нужны эти конечности, немые своим образом выражают антипотребности в языке. Конечно же, это самообман, безвкусная пилюля.

Соня верит в сказки. Если бы она была как все, то наверняка ей бы говорили, что она слишком взрослая. Но ей делают послабление. Через пару лет ей точно так скажут. Но пока она может верить в магию, волшебство, сказки.
Сама девочка говорит, что главная сказка — что она нормальная. Верит ли она в это? Не факт.
А за окном светит солнце. В комнате о чём-то шепчутся близняшки Инга и Стеша. Инга недавно потеряла руку, но осталась на удивление жизнерадостной, хотя та авария оставила в её характере след на всю жизнь. Зато она сдружилась с тем самым слепым Славкой и его друзьями-колясочниками Романом и самой Соней. В той комнате был и Дима на костылях, тихий, нелюдимый и депрессивный мальчик. Он цепляется за каждый день в Универсальном Центре для детей всех особенностей. Почему? Потому что его не ждёт ничего кроме детского дома. Это ждёт и Сашу, почти совсем взрослую, но по-детски наивную девочку с синдромом Дауна. Самую счастливую из всех. Только Саша замечает в мире одни яркие краски, никто никогда не видел эту девушку грустной или, о боже, злой! Все они такие, солнечные дети без тени злости.
Солнце может сесть. Может начаться дождь, град или гроза, но в Универсальном центре всегда кипит жизнь. Соня тут почти бессменно уже семь лет. Те самые семь лет после аварии. Мало кто тут задерживается надолго. Для Сони это что-то вроде летнего лагеря. Уже знакомые ребята и новые друзья. Те, кому надо объяснить, что значит быть другим. Никто над ними не смеётся, нет. Но жалость бывает в сотни раз больнее, чем самые больные тычки. Тебе кажется, что за каждым жалостливым взглядом кроется презрение к твоему состоянию. Чего во мне такого? Так думают многие дети. Дети яркие, как звёзды. Верящие в сказки и свои мечты.
Девочки или мальчики. С различными болезнями, но каждый особенный.
Иллюстрация: unsplash.com
А за окном светит солнце. В комнате о чём-то шепчутся близняшки Инга и Стеша. Инга недавно потеряла руку, но осталась на удивление жизнерадостной, хотя та авария оставила в её характере след на всю жизнь. Зато она сдружилась с тем самым слепым Славкой и его друзьями-колясочниками Романом и собственно Соней. В той комнате был и Дима на костылях, тихий, нелюдимый и депрессивный мальчик. Он цепляется за каждый день в Универсальном Центре для детей всех особенностей. Почему? Потому что его не ждёт ничего кроме детского дома. Это ждёт и Сашу, почти совсем взрослую, но по-детски наивную девочку с синдромом Дауна. Самую счастливую из всех. Только Саша видит в мире яркие краски, никто никогда не видел эту девушку грустной или, о боже, злой! Все они такие, солнечные дети без тени злости.
Тренировки. Вся жизнь теперь одна большая тренировка.
Отбой. Такое странное слово. Соня каждый вечер думала, кто же первый дал сигнал к отбою на всей этой большой планете? А именно здесь, в этом маленьком здании, но на самом деле целом большом мире для его обитателей? Вопрос немного странный, но всё же для размышлений. Соня пошевелила ногами под одеялом. Естественно, все всегда удивлялись, когда она так делала. А она могла. Даже если сильно постараться, то могла и в колене согнуть. Не сразу конечно, но пару лет уже точно. Тренировки. Вся жизнь теперь одна большая тренировка. Надо учиться управлять новым средством передвижения. Самое время узнать, где есть такие необходимые пандусы, а ещё, преодолевая стеснительность и страх, просить помощи, если ты один. Уроки не только в школе, но и вокруг. А ещё надо учиться быть весёлым. Сначала трудно.
Трудно было и Соне, ещё совсем ребёнку. А сейчас легко, потому что действительно не видишь плохого. Ну и пусть завывает осенний ветер. Пусть скрипят колёса и лавочка. Жизнь в другом. В других моментах. В листьях ярких, в улыбках широких и, конечно, объятьях нежных. А самое главное — это радоваться даже самому плохому. Ведь хуже смерти не бывает ничего. А смерть бывает лишь один раз. Всё остальное — это жизнь. Какая бы она ни была.
Иллюстрация: unsplash.com
Верстка: Мария Стрига