Екатерина Иванова
«Дама с собачкой» как сценарий российского фильма
«Мы так любим дешёвые драмы

С непродуманными диалогами…»

Валентин Стрыкало

«Антон Павлович Чехов — великий русский писатель. Классик, достояние отечественной драматургии!» Ну и все подобные пафосные слова. А я Катя. И есть у меня далеко идущая мечта — снять фильм.

Так вот, однажды мы с ним встретились и, как великие деятели культуры (он — уже признанный, а я — пока что нет), сразу же нашли общий язык. Не верите? Сейчас всё объясню.

Снится сон. Иду по улице, вижу Чехова. Да-да, вот его прямо и вижу. Только тут всё не так просто, как могло бы показаться. Он без очков был, а я что, должна знать, как он без очков выглядел? В учебнике только в них был нарисован. Я себя-то без очков не узнаю, а его и подавно. Но, с горем пополам определив, кто это неспешно прогуливается по набережной, я сразу побежала к нему. Спрашивать. Задавать вопрос, вероятно, определяющий мою судьбу, жизнь и даже смерть! Нет, со смертью я перегнула, но он, в общем, разрешил.
А что разрешил? Я уже говорила, что всегда хотела снять фильм. Что-то классическое, но при этом современное, злободневное и лёгкое, глубокое и поверхностное — чтобы каждый понял. «Дама с собачкой» — это то, что мне было необходимо. Берём костюмы и декорации, меняем на что-то более современное (пока не знаю, что именно), и у нас получается история, органично вписывающаяся в современные реалии.
Чехов описывает обычную жизнь. Ситуация бытовая, персонажи не супергерои. И это зацепит зрителя в первую очередь. На этом я и заработаю гонорары, понимаете? Капитан Америка и Железный Человек могут говорить и показывать своим примером правильные вещи, но они где-то «там», далеко, в далёкой-далёкой галактике, хоть и живут с нами в одном мире.
Совсем другое дело, когда описывают жизнь настоящих людей, обычных. Тех, которые «мы». Женщина из маленького городка и рядовой житель столицы. Можно сколько угодно не признавать схожести с этими героями, рассуждать об их вульгарности и низости, но почему-то нас влечёт к ним.
Мы говорим: «Какой ужас!» и восклицаем: «Как не стыдно!», и продолжаем следить за развитием событий на экране, потому что стиль жизни героев нам близок, и мы подсознательно ассоциируем себя с ними, по-настоящему проживая эти истории.
В моём фильме, как и в рассказе, будет нестандартная композиция. Не будет того самого «накала страстей» с тревожной музыкой, как это любят делать те же «Марвелы». Здесь нет выраженного конфликта, который можно было бы отследить от начала до конца. Но при этом даже самый скептически настроенный критик будет находиться в постоянном напряжении от первого кадра и до финальных титров, потому что в следующую секунду можно будет ожидать чего угодно. Здесь произойдёт игра на внутреннем противоречии, которое будет сквозить через фразы и движения актёров, его зритель ощутит на подсознательном уровне. И только представьте описание: «Они оба боятся разрушить семью, их тяготит страх общественного осуждения, клейма "неверного". Но герои хотят быть счастливыми, вырваться из этой бытовой топи. Что же в итоге? Обретают ли они то, что искали?..» Я не перебрала с пафосом? Думаю, в самый раз.
Актёрский состав — всегда очень сложная тема, потому что в конечном счёте «в кадр опять попадут не те люди, которых хотелось бы видеть нам».
Анну Сергеевну, как мне кажется, должна играть женщина лет тридцати пяти, но выглядящая моложе своего возраста. Ухоженная, аккуратная — «дама из приличного общества». В рассказе героине двадцать два года, но по внутреннему состоянию она куда старше. Два года сковывающей семейной жизни в праздном городе С., о котором нам известно из рассказа Чехова «Ионыч», делают из молодой девушки, «недавно ещё институтки», уставшую от жизни женщину. У неё еще нет достаточного жизненного опыта, чтобы быть мудрой, но уже есть отягощение бытом, бессмысленностью существования. Сложно оставаться юной и свежей, когда самое известное и приличное семейство в городе — Туркины, главные достижения которых — шутки с каламбурами и отвратительно написанные романы. Её любовь чистая и немного наивная, безысходная и оттого спасительная, будоражащая сознание и чувства. В ней Анна Сергеевна находит утешение, взлетает высоко в своих мечтах и в мыслях, но при этом ощущает себя падшей женщиной.
Дмитрий Дмитриевич — человек приземлённый, распространённый типаж в отечественных фильмах и сериалах, которые с упоением смотрят наши мамы и бабушки. Такой «киношный мерзавец». Изменяет своей жене, считает женщин «низшей расой» и при этом не может и двух дней без них прожить. При всей вульгарности своего образа он харизматичный, привлекательный, располагающий к себе. Удивительно, как эти приличные люди творят такие неприличные вещи. А, впрочем, ничего удивительного…
Но чтобы на фильм кто-нибудь пришёл, нужен трейлер. Это вообще, на мой взгляд, лучшее, что есть в кинематографе. А с рассказом Чехова можно очень интересно поиграть. Вообразите — летит белый голубь. Кадр медленно переходит на белый подол платья Анны Сергеевны. Взгляды героев встречаются, и картинка сразу же сменяется на охотника, который подстреливает голубя. Музыка тревожная. Как и всё настроение фильма. Герои бегут по набережной, она оглядывается. Смех. Счастливый и беззаботный. Эхом отдаётся в его голове. Комната. Холодная с серыми стенами. Удар кулаком по столу. Красные, впалые глаза. Мучительный крик прорывается сквозь угасающие ноты. Звенят кандалы. Этот звук переходит в стук колёс. Поезд. Гуров сползает вниз по серому забору. Скрипка. Крик Анны Сергеевны: «Уезжайте» и шёпот: «Я приеду…». И как можно не прийти на такой фильм?
А что сказать декораторам и костюмерам? Я вижу этот фильм неконтрастным. Заметила, сейчас такой приём в моде. Противоречия здесь заключаются не в оттенках, а мыслях и чувствах персонажей. Кадр должен быть несколько замутнённым, как разум героев, отдающихся чувствам. Сцены в Ялте — светлые, показывающие беззаботность, но не насыщенные. Им кажется, что жизнь стала счастливее, ярче, и цвета передают это ощущение. Но это самообман, и жизнь всё такая же серая. Моменты разлуки — серо-коричневые, отражающие праздность и бессмысленность жизни в городе. При их встречах в кадре будут преобладать три цвета. Белый — символ счастливых минут встречи. Красный — запретная любовь. Чёрный — падение человеческой души.
Ни один критик не сможет придраться к простоте и прозрачности сюжета, потому что каждое слово Чехова, которое я отражу на экране, наполнено смыслом:

«…Анна Сергеевна смотрела в лорнетку на пароход и на пассажиров, как бы отыскивая знакомых, и когда обращалась к Гурову, то глаза у неё блестели. Она много говорила, и вопросы у неё были отрывисты, и она сама тотчас же забывала, о чём спрашивала; потом потеряла в толпе лорнетку».

Она ждёт мужа, который должен спуститься с парохода и вызволить ее из этого омута. В то же время на пароходе она ищет знакомые лица, боясь, что её увидят, и сразу поймут, что за белым платьем и светлыми волосами скрывается тёмная душа падшей женщины. Но с Дмитрием Дмитриевичем она чувствует себя счастливой. По крайней мере, ей так кажется. Она взволнована, однако старается этого не показывать, поэтому движения её отрывисты, они нервные и при этом сдержанные.
У меня так было, когда я всем говорила, что не боюсь экзамена, а сама сломала три карандаша. Героиня же держит в руках лорнетку, которая символизирует оглядку на прошлую жизнь и общественное мнение. Она её теряет, разрывая связь с миром спокойной жизни до отпуска. Она к ней вернётся, когда приедет в С., и Дмитрий Дмитриевич отметит «эту вульгарную лорнетку» в её руках. Точнее, это спокойствие лишь попытается вернуться. Вкусив запретный плод, она не сможет снова стать той, кем была раньше.
Ну что, сильно? Мне вот очень нравится. Будет у меня после фееричной премьеры пресс-конференция, критики-скептики зададут вопрос какой-нибудь каверзный, а я им вот такой ответ умный выдам. Всё просчитано, уже давно хочу стать режиссёром. Только разрешения ждала. Если же люди после просмотра моего фильма захотят обратиться к оригиналу, то можно будет сразу ложиться в гроб, потому что моя миссия на этой планете будет выполнена. А они, конечно же, захотят. Но в гроб я пока что не хочу.
Самое главное. «Дама с собачкой» — это произведение для всех. На широкую аудиторию, так сказать, рассчитано. Обычный читатель Чехова или среднестатистический зритель моего фильма, посмотрев или прочитав это творение, абсолютно точно уяснит, что измена — это плохо, а любовь — это прекрасно, что нужно быть счастливым и, может, даже задумается о каких-нибудь «смыслах жизни». Те же, кому этого мало, смогут открыть для себя целый мир художественных деталей, глубоких образов. Главный герой постоянно врёт. Делает ли он это, потому что является плохим человеком? А может быть, он просто чувствует, что в этом обществе абсолютно никому не интересно, что на самом деле думают и чувствуют люди? Анна Сергеевна — падшая женщина, изменяющая своему мужу или светлый ангел, замученный праздностью существования и видящий спасение только в искренней любви?..
Открытый финал — моя любимая фишка. Помимо банального «зритель сам додумает концовку», здесь есть важный, но довольно тонкий психологический смысл. Люди будут выходить из кинотеатра с ощущением, что сюжет продолжается в настоящей жизни. Фильм будет занимать их мысли ещё какое-то время, а значит, вызывать эмоции и заставлять думать. В этом я и вижу свою великую миссию в качестве режиссёра. Пробуждать чувства добрые и мысли умные. Имя у этого чувства — любовь, именно она. Пошлая, избитая история о курортном романе приобретает совсем другой окрас. Окрас настоящей привязанности. Не просто конфетной букетности любовников, а пылкого, глубокого чувства, дающего крылья, чтобы улететь от удушающего быта. Эта любовь даже сравнима с семейной. Вероятно, потому, что души персонажей, изрезанные лезвиями жизненных испытаний, на самом деле похожи, они родные друг другу. Это не вульгарная история с привычным сюжетом, каких уже много сняли до меня и не раз ещё снимут. Это красота и искренность чувства, его боль, страх общественного осуждения и отрицание устоявшихся норм этого же самого общества.
Любовь — это не то пустое слово, которое говорят направо и налево, а наполненное страданием и великим счастьем, опускающее и поднимающее на небеса чувство двух душ, затерявшихся в болоте бессмысленно существующего общества… ну это, конечно, сильная мысль. Так сказала, что даже слеза навернулась.
Он тогда ещё спросил у меня, почему я выбрала именно этот рассказ. Точнее я попросила, чтобы он спросил, и сама сразу же ответила: «У нас всё точно так же. Люди такие же, даже сюжеты похожие есть, только менее талантливые». Он спокойно покачал головой, проговорив: «Я знаю…».
Верстка: Анастасия Волкова