Море не умеет лгать



ГЕОРГИЙ КУЧЕРИН








В этом году я часто и подолгу болел, пропустил почти всю третью четверть.
Родители решили, что в девятом классе так болеть нельзя, и поэтому уже тридцатого мая посадили на самолет Москва-Симферополь и отправили на все лето к бабушке в Крым. Через два часа я перенёсся из промозглой и дождливой московской весны в солнечное лето. В аэропорту меня встретила улыбающаяся пожилая женщина (последний раз видел бабулю, когда мне было пять лет), потрепала по волосам и повела к ветхой, немного побитой, маленькой машинке.
Я закинул в багажник чемодан и расположился на переднем сидении, с трудом застегнув потрёпанный и непослушный ремень безопасности. Бабушка в это время пыталась справиться с упрямым стартёром. Наконец-то с пятой попытки машина завелась и поехала, тарахтя и побрякивая. Весь путь до Севастополя занял чуть больше часа: бабуля оказалась хорошим водителем. По дороге она расспрашивала о школе, о родителях, о том, чем хочу заняться на каникулах. Интересовалась, умею ли плавать, ведь её дом находится на берегу моря, в Севастопольской бухте. За окнами автомобиля проносились пейзажи насыщенного зелёного цвета, переходящего в
ярко-синий у горизонта. Горный ландшафт сменялся степью, затем мы промчались мимо небольших населённых пунктов и, наконец, заехали в город.

Ловко маневрируя по узким извилистым улочкам, бабушка подъехала к своему «дворцу»: небольшому дому из красного кирпича с мансардным вторым этажом, утопающим в зелени дикого винограда, и двумя входными дверями. В нём проживало две семьи: бабушка и соседка с сыном.

– Что ж, Вовчик, заходи! Ты здесь – полноправный жилец до конца лета. Располагайся, – улыбнулась бабуля.
Я поблагодарил бабушку и потащил чемодан на второй этаж. Там, под самой крышей, находилась моя комната. Всё в ней было удобно и чисто: диван, стол, шкаф, старое плетёное кресло и даже подзорная труба. Но не хватало одной очень важной вещи… Не было компьютера! Вот так предки решили приобщать меня к активному отдыху. Я быстренько разложил вещи и пошёл изучать местность, где придётся провести лето. Больше всего хотелось познакомиться с местными ребятами. Я надеялся, что найдутся такие, с которыми и без компа будет интересно и весело.
Уже к вечеру следующего дня я был знаком с компанией, состоящей из шести ребят и трёх девчонок. Девочки – Аня, Света и Наташа – были, как и я, приезжие, а вот мальчишки оказались аборигенами. Заводилой и вожаком был Виталик – смелый, спортивный, умеющий прекрасно нырять и плавать сын водолаза. Тимур и Тамир – братья-близнецы, очень весёлые и общительные: именно с ними первыми я познакомился на пляже, где они торговали кукурузой и сладкой ватой. Рыжеволосый Артём сражал всех девчонок зелёными глазами и трюками на байке. До невероятности высокий и худой Григорий и тихий, молчаливый Петр, мой сосед по дому, тоже были членами «тусовки».

Вообще этот Петя был немного странный: сторонился девчонок, не доверял людям, почти ни с кем не разговаривал, зато мог часами сидеть на берегу и смотреть на море.
У него было прозвище Инопланетянин – настолько сильно он отличался от всех в компании.
Я не сразу понял, почему ребята дружат с ним. Но не стал заморачиваться, ведь в каждом дворе, в каждом классе есть подобные чудаки. Бабушка тоже посмеивалась над Петром и рассказывала, что тот ночью выходит на балкон, смотрит на море и сам с собой разговаривает.


Так полетели мои летние дни и вечера. Каждое утро я помогал бабушке в саду или на огороде, а потом был совершенно свободен. Мы любили всей компанией играть в волейбол на пляже, много плавали, ползали по горам. Я подрос, окреп, загорел и перестал отличаться степенью загара от Тимура и Тамира, местных жителей. Отныне восторженные взгляды девочек обращались и на меня, что впоследствии чуть не привело к трагедии. Нам с Артёмом нравилась одна девочка – большеглазая, загорелая Аня, с пшеничными, выгоревшими на солнце волосами. Она знала, что очень красива, поэтому кокетничала со всеми мальчиками, даже с Петей, а тот сторонился её.

Однажды утром Виталик забежал в наш двор и крикнул:

– Пацаны, Вовка, Петька, быстрее собирайтесь! Сегодня День
Военно-морского флота, и отец участвует в мероприятиях, поэтому его катер будет свободен. Он будет в нашем распоряжении до пяти вечера!
Я быстро начал собираться и завтракать, вышел на балкон, чтобы сказать, что буду готов через пятнадцать минут. Рядом на балконе уже стоял Петя. Он повернулся и заговорил со мной впервые за эти два месяца.
– Не нравится мне обманывать, всё может плохо закончиться. Будь осторожен.
– Не нравится – не иди, – буркнул я и продолжил собираться.

Виталик был самым старшим из нас, ему было почти семнадцать. Отец научил его управлять катером и даже иногда, когда они направлялись нырять или рыбачить, ставил за штурвал. Виталик давно хотел выпендриться перед девочками, обещал свозить к Одинокой скале. Вот такой день и настал.

Когда мы с Петей прибежали на пристань, все, кроме Ани, уже были в сборе. Только красивая девочка может заставлять ждать себя. Артём нервно постукивал пальцами по поручню: если не будет Ани, то нет смысла в поездке. Это был шанс доказать, что он самый смелый и ловкий из нас. Виталик тоже нервничал, ведь в любой момент кто-нибудь мог обратить внимание, что мы собираемся отчалить без взрослых. Наконец все облегчённо вздохнули: показалась Аня. Она шла, не спеша доедая мороженое.
Вскоре мы отправились в путь. Чтобы добраться до Одинокой скалы, надо было выйти из бухты и проплыть вдоль берега километров пятнадцать. Мы благополучно добрались до одиноко стоящей в море небольшой скалы, с одной стороны пологой, с другой – отвесной, где было удобно нырять. Пришвартовали катер у пологого берега и пошли на другую сторону. Девчонки расстелили полотенца и улеглись загорать, а мальчишки приступили к демонстрации мастерства. Как только мы не заходили в воду: бомбочкой, солдатиком, сделав в воздухе сальто. У Артёма получалось даже в два оборота. Он был очень доволен собой.

Я обратил внимание на Петьку: тот сидел на самом краю скалы, свесив ноги и о чём-то задумавшись. Вдруг он поднял голову и вздрогнул. Подул ветер, море начало штормить. Петя повернулся и тихо сказал:

– Ребята, нам лучше вернуться.

– Да ну, что такого? Небольшой ветерок! Давайте продолжать! – крикнул Артём. Гриша посмотрел на него с беспокойством.

– Что, слабо? – не унимался Артём. – Струсили?

Виталик сразу сказал, что лучше больше не нырять, а подождать, пока стихнет ветер. Близнецы нашли себе занятие по душе: они помогали Свете и Наташе раскладывать бутерброды, непременно отправляя что-нибудь себе в рот. Гриша и Петя смотрели на нас с опаской. Поднялась Аня, грациозно прошагала к самому краю скалы, обернулась и, улыбаясь, произнесла:
– Я буду встречаться с тем, кто ещё три раза спрыгнет со скалы.
Все замерли. Только я и Артём сделали решительный шаг. Пётр схватил меня за плечо.

– Не надо, она обманывает.

Я стряхнул его руку и отважно прыгнул вниз, Артём за мной. Так мы нырнули по два раза. Но ветер усиливался. Тёма смотрел на меня решительно, даже вызывающе. Была моя очередь прыгать. Девочки испугались, Гриша отговаривал меня, Петя не сказал ничего, а только втянул голову в плечи и напрягся. Я разбежался, прыгнул в пенящееся море, нырнул под волну и понял, что бьющие о скалу волны не дадут мне вылезти на берег. Крикнул, надеясь, что мне помогут Артём или Виталик. Но те стояли в недоумении, Света заплакала, Тимур пытался позвонить отцу, но связь на скале оказалась недоступна. Только Пётр смело нырнул в море.
Он подплыл ко мне – волны не мешали ему; казалось, что они даже расступаются перед ним. Петя схватил меня за руку, перебросил её к себе на плечо и потащил к берегу, приговаривая: «Тише, тише, спокойно. Помогай мне». Было непонятно, почему он меня успокаивает. Мы подплыли к скале. Ветер стихал, море успокоилось. Ребята помогли выбраться из воды, быстро погрузились на катер и отчалили. Все молчали, а Аня спустилась вниз, в каюту, и просидела там до возвращения в порт. Также молча все разошлись по домам.

В эту ночь я долго не мог уснуть и услышал, как в двенадцать часов скрипнула балконная дверь соседа. Он вышел на балкон и стал с кем-то разговаривать. Я закутался в пододеяльник и выглянул: Петя, всматривался в черноту ночи в направлении моря и что-то говорил.

– Петь, спасибо тебе большое, – начал было я.

– Тихо, не мешай, – прошептал Пётр, – мне надо поблагодарить море за то, что оно позволило спасти тебя.

Я удивился, но замолчал и продолжал наблюдать за моим соседом. Через несколько минут он закончил и повернулся.

– Знаешь, Вовчик, я, наверное, кажусь тебе странным, не таким, как все, может даже чудаковатым... Я не люблю разговаривать с людьми, потому что они врут, а я чувствую фальшь, и мне становится противно. С морем же я могу общаться часами: оно искреннее, ведь море не умеет лгать. Вот и сегодня чуть не случилась беда, потому что мы врали: Виталик – отцу, взяв катер, Артём, что не боится, а Аня – нам всем, что будет встречаться с кем-нибудь. Она эгоистка и любит только себя! Вот море и заштормило. Когда я тебя вытаскивал, успокаивал не тебя, а море…
Тут Пётр замолчал и ушёл в комнату. А я до рассвета, лёжа в кровати, смотрел в потолок и вспоминал слова соседа:
«Море не умеет лгать».
Верстка: Семёнова Екатерина, Оверченко Алиса
Фотографии: Оверченко Алиса