Искандер Хайруллин

De tempus aurum in formae aurumi.

Thema III.

«Первым век золотой народился, не знавший возмездий,
Сам соблюдавший всегда, без законов, и правду и верность»

Овидий, Метаморфозы I, 89-90.
Полно молчать же, о Фебовы ловки адепты!
Вольте владыку Олимпа, Зевеса воспеть, громовержца!
Пусть Кронион-тучегонец, подобно Лаэртову Сыну,
Внявшему Фемия гласному пению, слух свой направит
В Сириус, домом и храмом вам ставшем подавно.
Автор сего же, как вы, ученик. Леонид, сын Сергея
Знак нам подал боголюбный: воспеть золотую эпоху,
Время поэзии вечной. Так думал, и к форме великой
Верный слуга ваш, как путник пустынный, прибрел.
Полно дремать, вдохновенная муза, пожалуй мелодию!
Дочерь Кронида, забудь ты о веке, что будто бы бредит:
Боле не помнят и эпики громкие звуки, и вовсе
Боги Олимпа забвенными стали, забыты обряды.
Словно бы горный хребет ты стоишь, вознесясь, Каллиопа:
Вещий Гомер, величайших поэм сочинитель безвзорный,
Сам Гесиод, сей художник крестьянского, Богова быта,
Обняли смирно колени твои, о старейшая ты Переида!
Датели формы великой, аэд и рапсод за длиннейшие годы
В Лету не канувши, живы навечно: подобно дубам, что
Долгие леты стоят, колебателем почвы лишь слабо терзаясь,
Времени веянья словно не чуют их мраморны скулы.
Назон, Гораций, Вергилий, Проперций — поэты,
Лация рощи, плоды их и воды прибрежные, берега кровы,
Патер и паства, пастух и мелодия, рабы и монархи.
Вспомним же русского вежу, Михайло, что стойко
Трудный свой путь без оглядки прошел. Геркулесу подобно,
Диким стихам нашим ясность и четкость привнес он.
Помним мы также творца «Россияды» бессмертной, великой.
Вечно останутся классики эти и в душах, и в судьбах
Наших, живучи в прошлом и в будущем нашем.
Хватит о корне! Настало уж время к брегу златому искусства,
Путной галере подобно, причалить. Что золота век нам являет?
В давнее-давнее время великий Старик Гесиод написал нам:
«Создали прежде всего поколенье людей золотое
Вечноживущие боги, владельцы жилищ олимпийских.
Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,
Горя не зная, не зная трудов. …»
Вечно понятен нам смысл этот будет: однажды утратив,
Будем мы долго мечтать об обратном пути, переходе
В Ирий, Элизиум, Драхт иль Вальхаллу, всем нужен
Верный счастливый исход, пока Гелиос есть и
Чандра проходит по небу. Поэзии ж век золотой есть
После античности что? Что душа наша чует?
«Свет первозданный, но все же закат. От колонны
Темной материей вьется тенек. Из классичных потемок
Вольный вперед вынося подбородок, явился весь в кудрах
Скромный, но страстный арап», — так представляют весь век, что
Должен златым лишь от видного множества певчих являться.
Желчь все кипящую, вешнюю, нутрь полнящую вовсе

Чуют подавно холерики. Многие кровушки струи

В теле своем ощущает сангвиник, энергии полный.

Лимфы избыток в флегматике тихом, но сильном.

Черная желчь — меланхолии смирной причина.

Так завещал нам старик Гиппократ-врачеватель.

Рыба морская не может без моря, без соли.

Хищник лесной охладеет до смерти в полях.

Так же и мы, один от другого различны, не сможем

Кем-то одним и его темпераментом косным закончить.

Пушкин есть Солнце, наш Пушкин — Адам! Пространства,
Времени гордый сразитель* и вечный он младшим пример. Но
Будет спасен им не каждый, не всякого гений единый устроит.

*«Он победил и время, и пространство» (А.А. Ахматова, «Слово о Пушкине»)