Лана Покидова

Петербургское свидание: история не-встречи

Выдуманная история с цитатами
(«Сочинил же какой-то бездельник, что бывает любовь на земле»)
Irina Sen'
Ты идешь по улочке, сдавливающей узким коридором стен толпу прохожих. Размеренный шаг отбивает такт «Письма», которое играет в твоем плей-листе. Четыре прикосновения ноги к продрогшему гранит — «Пейзаж, не меняющийся здесь веками», остановка, еще четыре — «Всадник замер. Замер всадник». Городское течение несет тебя на последнюю встречу на набережную.
Irina Sen'
Irina Sen'
Петербургское свидание. Квинтэссенция симпатии, чувств двух людей, места, времени. Интимность и недоступность, скрытая под обветренными сводчатыми потолками северного неба. В каждой красивой истории есть одно «но», и оно существенное: здесь любовь непосредственно сопряжена с гением места Петербурга, выгоняющего, отчуждающего, рушащего планы (почему же изживает себя приставка «Санкт-», неужели в мире несбыточной любви не осталось ничего святого?). Тогда зачем идти на свидание, если расставание неизбежно?

Чувства героя северной столицы проверяются городом на прочность, заставляют жить вопреки обстоятельствам, но в итоге становятся им же сломлены. Петербургская не-встреча рождается у близких и одновременно чужих друг другу людей. В бреду. Где-то между жизнью и смертью. В улюлюкающей над диким зрелищем толпе. На пустынной и пронизанной иглами ветров мостовой. У Невы, которой стало «тесно в русле».

Лихорадочная походка ведет тебя на набережную. Нева враждует с гранитом, твой путь лежит прямо по течению.

Петербургская не-встреча — потерянная фотография, мерно уносящаяся дождевыми водами на дно колодца двора. Быть расставанию, быть холодному взгляду, быть слезам, быть письмам, быть выстрелу? Чем лихорадочнее ищешь хозяина или хозяйку глаз, которые найдут тебя на седой мостовой, тем сильнее промокший до нитки демон желает залезть под ребра. Влажный и сырой купол накрывает и женщину, и мужчину, насильно разрывает установившуюся связь души.
Irina Sen'
Люди выходят из себя, выходят из окон, выходят из подъездов, окунаются в любовь с головой, совершенно запамятовав, что только «иным открывается тайна, и почиет на них тишина». Гений места находит фальшь лучше худощавой болезненной дворняги, которая учуяла между торговых прилавков запах солоноватой сырой говядины. Город без «любви на земле» стегает слепцов, которые пробираются к тайне чувств, прямо по рукам. А если и держит кнут в узде, то заковывает клетке угловой обшарпанной квартирки:
petrosphotos
Приручённой и бескрылой
Я в дому твоём живу…
Анна Ахматова
Если свидание, конечно, не обернулось не-встречей. Комнатенка, яма двора, седые сумерки наперебой говорят:
Ты уюта захотела,
Знаешь, где он — твой уют?
Анна Ахматова
Под гам и дьявольский смех прохожих гибнет лучший порыв сердца человеческого.
Чужими ли вы стали друг другу, поглотил ли вас гам толпы, «под аркой на Галерной наши тени навсегда». Набережная приближает тебя к себе. Свидание, не-встреча, расставание выходят за пределы «комнаты без форточек», выпускают из своих сырых продрогших дверей:
Ты свободен, я свободна,
Завтра лучше, чем вчера.
Анна Ахматова
Отторгают друг друга не только безмолвные мостовые, сужающиеся улицы, кишащие эгоистами набережные, но и хозяин или хозяйка тех самых искомых глаз. Поэтому в зеркалах души напротив пробегает строка:
Пусть он не хочет глаз моих, пророческих и неизменных.
Всю жизнь ловить он будет стих, молитву губ моих надменных...
Анна Ахматова
Лабиринт витиеватой Невы подсказывает путь к набережной. Твою голову изнутри изучают звоны, шум реки и поставленная на repeat продрогшими пальцами песня «Скажи, что я ее люблю». Десять четких шагов:
Нева, великолепный вид.

Иди по головам, иди через гранит.

Тяжелее и чаще легкие глотают туман.
Зная безрадостное будущее встречи, человек тем не менее пытается хоть что-то почувствовать. Силится увидеть сквозь купол тумана луч взаимной любви:
Воздух был совсем не наш,

А как подарок Божий так чудесен.
shunk.ru/photo/1139
Иногда стеклянная завеса падает и двум влюбленным открывается нечто. Только достойные видят то, что не встретится в закоулках домов на Фонтанке, не появится на витиеватых каналах, не будет разгадано в отблесках продрогших крыш. Только двоим покажется «закат костром багровым», а потом и ночь, под покрывалом которой «над Летним садом месяц розовый воскрес». В Петербурге природа то спорит с не-встречей, то сопутствует всем ее прихотям.

Сумасбродные звуки сливаются с крепкими ударами волн о гранитную тюрьму стихии. Камни мостовой сами подсказывают дорогу. Ноги несут тебя невесть куда, но точка отсчета все та же – где-то на набережной.
vince_crane
«Они встречались как чужие», таково петербургское свидание. Старые знакомые отделены пропастью равнодушия. Такие близкие и такие безразличные. Некогда опьяненные чувствами влюбленные загнаны в подворотню сомнения и разлуки. Ясный «месяц розовый» сменяет обволакивающий все вокруг «купол бледно-синий», привязанность человеческую сменяет духовное искание истинной любви, путешествие рука об руку сменяет поход в одиночку. То ли Петербург гонит родных чужаков друг от друга, то ли они, того не понимая, намеренно бегут сами.

Ледяной циферблат показывает без четверти одиннадцать, у тебя еще есть время. Проматываешь две песни на плеере, вдох-выдох, вдох-выдох, сбившееся дыхание:
Рвётся к победе Всадник из меди,
Резко встал на дыбы.
Мы остаёмся и не сдаёмся мы.
Сплин. "Медный Всадник"
Петербургское утро спорит с петербургской ночью. Заветное вчера омрачает нежеланное сегодня. Свидание начавшееся поздним вечером оборачивается пустотой на утро. Свидание утрачивает суть. Свидание становится не-встречей:
Но серое утро уже не обмануло:
Сегодня была она, как смерть, бледна.
Ещё вечером у фонаря её лицо блеснуло,
В этой самой комнате была влюблена.
Александр Блок
Природа, звуки, дни, ночи, окружающее беспамятство путают и перемешивают реальное с подлогами гения места. Обман делает свидание не-встречей. Седой петербургский демон со стеклянными глазами разлучает, заставляет сомневаться, учит писать прощальные письма. И розовые закаты с чудными грезами мечтателя делает ловушкой, в которую попадается каждый, допускающий мысль о сладком человечьем счастье:
Наша любовь обманулась, Или стезя увлекла — Только во мне шевельнулась Синяя города мгла…
Александр Блок
Ты на месте. Поспешно оглядываешься по сторонам. Взгляд скользит от одного лица к другому в этом мире текущей толпы. Мальчуганы, клерки, хромоногая собака, туман, в котором захлебываются недоростки-здания. Гул, сумасбродство. Хозяина или хозяйки глаз, которые найдут тебя на седой мостовой, нет. Почему? Не потому ли, что нет смысла идти на свидание, если расставание неизбежно? Ледяной циферблат перестает отсчитывать минуты и секунды до встречи. Часы сдались быстро, ты — нет. Ожидание. Ожидание железным ободом давит на твою голову. Куда? Куда дальше?
vince_crane
Бежать? Покинуть Петербург, город, седой небесный купол которого так и норовит упасть на возлюбленных и разбиться на миллионы мокрых осколков? Неужели если не бежать, то этот сводчатый потолок либо обрушится с гамом и гулом, либо придавит тебя и хозяина или хозяйку заветных глаз к обветренному граниту мостовой? «Очертанья столицы во мгле». Да, необходимо сейчас же вырваться из плена стен и камня. Убежать от гогота дьявольской толпы, от мальчуганов, клерков, от скалящей пасть хромоногой собаки. Убежать из водоворота сумасбродства. Ты останавливаешься, чтобы передохнуть и утереть слезы, застилающие глаза. Перед тобой лежит стеклянное зеркало лужи, в которой отражается лик тщедушного покойника со впалыми скулами и бездонными глазами. Его перекошенный рот извергает из себя тихое «Бежать. Бежать. Покинуть Петербург». Мертвец чеканит: «Не-встреча, не-встреча, не-встреча, не-встреча» … Пробегает лихорадочная мысль:
vince_crane
Мне не надо ожиданий
У постылого окна
И томительных свиданий.
Вся любовь утолена.
Анна Ахматова
Верстка: Дарья Парамонова