Анна Меркушина
В юном месяце апреле.
Недетские размышления о детской забаве

Я резко подалась всем телом вперед, поджала ноги и прорезала локтями воздух. Р-р-раз! Маленький рывок, после которого, вытянувшись, поднимаюсь над землей и закидываю голову. Лечу. У меня есть только доля секунды, чтобы взглядом преодолеть верхнюю перекладину качелей и подставить лицо солнечным лучам. Ведь уже через мгновение я начну стремительно падать вниз и снова всем весом буду налегать на тело, снова поджимать ноги, чтобы оттолкнуться.
Будучи завсегдатаями игровых площадок, дворов и скверов, качели будто бы не посягают на то, чтобы выйти за их пределы, и остаются знаком детства, где только «небо, ветер и радость впереди». Казалось бы, что здесь необычного? Устойчивая конструкция. Подвес. Вверх-вниз, вверх-вниз. В то же время это один из самых выразительных символов жизни, универсальная модель мира и отражение его вечных процессов.
Мир движущийся

«Жизнь требует движения», – писал Аристотель. Действительно, мир – океан вибраций, колебаний, в соответствии с которыми развивается человек. Это и чистое космическое движение, недоступное чувственному восприятию, и процессы старения/увядания, рождения/обновления, и течение времени. Ничто не стабильно. Мы – лишь части единого, неустанно текущего потока и потому постоянно нуждаемся в перемещении, вращении, перестановке. Качели также порождают движение и, более того, задают вектор для него.
Вспомним фетовское «На качелях». Невероятно выразительно с помощью глагольного ряда («бросать», «стоять», «держаться», «взлетать», «приближаться») описан сам процесс катания. Остро чувствуешь момент отрыва от земли (даже некоторую беззащитность в невесомости), опасность порыва героев и, конечно, рисунок полёта – долгожданный подъем, досадное падение. Образ качелей удачно отражает восприятие поэтом отношений между мужчиной и женщиной и одновременно его понимание метафизической сути мира. Фет представляет мир и людей в нём как постоянно находящихся в динамике, борющихся, имеющих сильный порыв. Образ качелей – это в первую очередь образ движения, как личного, так и глобального, космического.

Мир возвратный

Еще одна особенность качелей – механизм, который работает по принципу маятника: движение вперёд с неминуемым возвращением назад. Именно «вечное возвращение» является основным концептом философии Ницше, а также важнейшим мотивом в творчестве поэтов-символистов (вспомним хотя бы блоковское «Ночь. Улица. Фонарь. Аптека»). С одной стороны, повторяемость можно рассматривать как гармоническое начало. Круговороты процессов в природе, своеобразная тавтологичность истории – это то, что лежит в основе устройства всего мира и определяет равновесие в нём. Но с другой стороны – неизменность, цикличность: понятия, граничащие с обреченностью.

Федор Сологуб развивает эту идею в своём стихотворении «Чертовы качели». Лирический герой в нём является заложником обстоятельств: с ним играют безжалостные демонические силы. Повторение Сологубом строчек «вперёд, назад, вперёд, назад» усиливает впечатление от пустых, однообразных действий, спасением от которых может стать только смерть. В этом возвращении – беспросветная, безысходная трагичность, вовсе не веселая игра.
Мир переменный

Говоря о неоднородности всех событий в жизни, мы сравниваем их то с черными и белыми полосами зебры, то с морскими приливами и отливами, то с подъемами и спусками на американских горках. Думаю, в этот список можно смело занести качели, на которых мы перемещаемся от одной точки к совершенно полярной, противоположной ей. Попробуйте долететь до вершины и повиснуть в воздухе на долгое время или, наоборот, резко остановиться в конце своего пути. Не получается? Так и в жизни невозможно оставаться в одном настроении или иметь абсолютную стабильность в делах.
У Сологуба в его первых малоизвестных «Качелях» лирический герой переносится от «безнадежности к желаньям» – от одной крайности к другой. Подъем на качелях синонимичен духовному подъему, а падение – внутреннему упадку, разочарованию, трагедии. Бунин же в своем рассказе «Качели» идёт еще дальше и не только делает образ смысловым центром истории о двух влюбленных, но и «раскачивает» саму композицию текста. Чередование Его и Её реплик создает общий ритмический фон рассказа, а повторяемость образов в описаниях оттеняет внутренние противоречия героев. Да и сами отношения можно представить в виде схемы «встреча – сближение – ослепительная вспышка чувств – неотвратимое расставание», которая напоминает движение качелей. Этот образ символизирует единство взлётов и падений, счастья и отчаяния, жизни и смерти, боли и любви.
У меня нет финала. Снова спускаюсь и наклоняю корпус, чтобы оттолкнуться. Может быть, на вершине я пойму, чем закончить это эссе.
Верстка: Сидоренко Виктория