Юлия шорина
Вальс длиною в жизнь

Если задуматься, наша жизнь во многом похожа на вальс. А ведь правда, кто-то танцует его неспешно, неуверенно ступая на ноги, а кто-то смело вычерчивает квадрат, виртуозно кружась над землёй.
В девять лет я станцевала свой первый вальс. Признаюсь, вышел он у меня тогда корявым и робким, хотя я и не придавала этому особого значения. Подумаешь, танец. И вот сейчас я, совсем юная, но уже не ребенок, в белом платьице кружу над сценой в томительном ожидании последнего звонка. Сегодня навсегда помашу рукой детству.
Иллюстрация Валерии Будниковой
Почему-то в тот момент для меня было необыкновенно важно, чтобы рядом была она. Моя бабушка. Ведь именно она так ждала это мгновение. Ждала три поколения. И дождалась.
Как сейчас слышу её голос.
Год назад. Осень. В душной кухне приятный аромат чая...
«Знала я, знала, что нельзя нам уезжать. Да Николай, муж мой, тогда ему было ещё 62 года, сказал, что не позволит себе умереть на Кавказе — душа звала на Родину. А как же было больно расставаться с этим краем! Помню, сижу там на обозах, а слезы так и льются ручьём...
А ведь я была когда-то ещё совсем ребёнком. Куда же время это подевалось? Только и делай, что вспоминай теперь...»
Фотография Лилии Кришталевой
1947 год. Не успела еще страна окрепнуть после тяжёлых лет войны, а хутора уже вовсю начали жить своей жизнью. Тогда, помнится моей бабушке, был холодный сентябрь, посевы не шли, но работы все равно хватало: топили масло с матерью, пекли пироги, даже самогон гнали. Чуть рассвело — все на поле косить траву. С работы — бегом в клуб. Там и бильярдная, и шахматы, и шашки, и читальная изба. А какие танцы были! Фокстрот, «Нареченька»… Но вальс... Вальс был ее любимым танцем. В нем она находила особенную прелесть. Наверное, каждому знакомо чувство, когда танцуешь так, словно ноги отрываются от земли. Из сил, конечно же, выбиваешься, но усталость эта приятная, закаляющая.
Не хотелось бабушке замуж. Как только думала об этом — дрожь по телу. Все хотелось ей танцевать до упаду, дурачиться, носиться по дому, слушать «Золотые горы». Но тут не она помахала рукой детству, а совсем наоборот.
В 60-ые годы её переводом отправили из Дедуровки, маленького и отдаленного села, в новый посёлок Светлый Оренбургской области, где обещали «большое строительство», но оказалось, что воды там нет, природа скудная, только заводишко работал, да и того для нормальной жизни не хватало — рабочие места были в дефиците. Там она волею случая и встретила Николеньку, будущего мужа, тогда еще озорного и поджарого гармониста. Где же тут теперь разгуляешься?
Но жизнь пошла. Год прошёл. Первый сын. Ещё год. Второй сын. На плечи молоденькой краснощекой девчушки свалилась громада житейский забот. С утра носилась с детьми, как курица наседка, потом вытаскивала пьяного мужа из соседнего села с очередной попойки, а вечером в поле — скот пасти. Подевался куда-то фокстрот, запылились юбки-татьянки в шкафу, забылась «Нареченька», даже «Золотые горы» зазвучали совсем по-другому. А когда в 90-ые годы из-за финансового кризиса обанкротился единственный завод, начался голод. Продукты в магазинах растащили. Приходилось идти тридцать километров до города, чтобы продать хотя бы малую толику того, что удалось вырастить. Хотя страшнее было совсем другое. С каждым днём все больше пугало ощущение, что неумолимо ускользает молодость. Безвозвратно.
Но, несмотря на все тяготы, в доме бабушки всегда звучал вальс. Это стало для неё единственной отдушиной. Поворот, взмах рукой, влево, вправо, шаг назад, снова взмах — и время обращалось вспять. Я всегда удивлялась, почему с годами ее движения становились такими выверенными и точными. Удивлялась до тех пор, пока она не перестала танцевать. Совсем.
Когда бабушке исполнилось 80 лет, не стало её мужа, моего прадедушки: инсульт парализовал его, он так и не пришел в себя и умер, а через два года не стало и дедушки, её второго сына. Сердце остановилось. Вот так просто, будто часы пробили «тик-так». Вместе с ними умерла и часть бабушки. Она больше не смогла встать на ноги.
Год назад, осенью, тем же вечером, в той же самой кухне, я спросила у неё: «Хочешь, станцуем, бабуль?» Удивительно, но на её лице больше не было ни волнения, ни беспокойства. В каждой морщинке билась, пульсировала жизнь. А глаза… Глаза по-прежнему улыбались. Я никогда не забуду то, что услышала: «Что ты, внучка, свой вальс я уже станцевала, когда-нибудь и ты станцуешь».
Верстка: Лилия Кришталева

В октябре литераторы «Сириуса» удивительно много писали о своих бабушках. Удивительно — потому что от участников журналистской образовательной программы ожидаешь размышлений на злобу дня. А истории пожилых — это ведь увлечение вчерашним!